Чтение онлайн

Откуда-то всплыли чужие слова: «Да я лучше вырву свою печень и сожру ее, чем еще раз с тобой свяжусь!». Действительно, уж лучше без печени.

Хотя, неправда. Но ведь он мог хотя бы не давить на болевые точки? Извиниться? Признать, что был не прав? Так что ли сложно?

Взгляд зацепился за дельтаплан. Гера выдернул его из кучи хлама, вздохнул — штука недоработанная, с ее помощью получиться только убиться, а не забыться.

Хотя, и сам хорош. Мог бы и молча улететь…

Экран слишком ярко мигает. Что-то с ним не то.

Гера подошел ближе и схватился за приспособление, как за

спасительную соломинку. Расшифровка завершилась, а это значит, что на несколько минут получится отвлечься. Зашел в искомый файл, загрузил статистику, выждал несколько секунд и уставился на цифры и строчки.

С первого раза понять написанное не получилось. Глаза бегали по буквам, а мозг отказывался их воспринимать, они забывались сразу же. Тогда Гера сел, сосредоточился, и, пальцем водя по словам, прочел расшифрованное вслух.

И с каждой строчкой недавние события отодвигались на задний план, пока полностью не стерлись. Глаза расширились. Гера решил, что ему, наверное, показалось, ведь не может быть вот это все правдой; протер веки и прочел таблицу заново.

Но нет. Не показалось. По телу побежал мороз, словно его швырнули в прорубь. Невероятно, омерзительно, ужасно, но все на самом деле так и есть.

«Что же мы делаем? Чего я натворил?!» — ужаснулся он, скопировал данные, прикрепил пояснительную записку: «Немедленно прервать эксперимент!». «Пока не поздно», — горестно додумал. Выбрал получателем Эна и уставился на зеленую кнопку.

Вот, собственно, и все. Хотел как лучше, а вышло… как там кто-то говорил? Парад идиотизма, фарс?

Люди врать могут. А числа, сухая выжимка из цифр, статистика — не может лгать.

Нажать на кнопку. Дать мысленный сигнал — и все. Вот так… еще немного. Вот сейчас — точно… хотя нет. Но надо. Просто нажать. Подумаешь, усилия последних пятидесяти лет пойдут насмарку. Подумаешь, участников придется расформировать, детей вернуть в дет-центр, публично признать перед всей Землей, что был неправ и затеял бессмысленное дело; всего-то из-за гиблого эксперимента разругался в пух и в прах с любимым Женькой и нажил себе врагов. Какая мелочь!

Нажать. Нажать. Нажать.

«Хватит прокрастинировать!» — собрался Гера. Заметил, что от слез перед глазами все плывет. Смахнул их. Настроился на кнопку. И…

Снаружи раздались чьи-то шаги: наст захрустел. «Женя?», — озадачился Гера, отправку сообщения оставил на потом, вскочил на ноги и выбежал наружу. Обогнул валун, всмотрелся в силуэт напротив, и медленно попятился назад.

— Саша? — оторопел и сильно растерялся Гера. Хотя то, что стояло напротив, меньше всего походило на того Сашу, что присутствовал на собрании пару дней назад. Тогда он был живой, растерянный, красивый, а то, что прилетело, пугало внешним видом. Круги под глазами заполонили все лицо, безумный взгляд, вращающиеся зрачки. Участник отчаянно зевал, и стоял на краю обрыва. Увы, не с восточной стороны, где он на днях скатился с Женей, а с юго-западной, где вместо склона шла крутая пропасть.

«А вдруг сорвется?» — застыла в жилах кровь.

— Сашенька. Саша. Иди ко мне, — несмело крикнул Гера. Казалось, участник не понимает

смысла слов. Он медленно — наверное, от холода мышцы заледенели — достал из кармана нож. Метательный. Цельностальной.

— Саша, отдай мне нож, — Гера шагнул ему навстречу. Что-то подсказывало, что участник прихватил его не для охоты.

— Не подходи ко мне! — пронзительно и громко завизжал Саша. — Ты, ты, это все ты! Это все ты придумал! Ты нас там всех собрал! Тебя надо убрать!

— Саша, послушай, — во рту все пересохло. Гера вдруг понял, что участник на самом деле не в себе. Вот он опасно покачнулся — Гера резко шагнул вперед, но нет. Все обошлось.

— Стоять! На месте! Ты самец? Самец ты или самка? Я не могу понять. Фемина или нет? Встань боком. И разденься. Зачем ты это все устроил? Так ты самец? Самец? Самец? — как заведенный, затараторил Саша. От страха Гере получалось лишь моргать. — А мне уже неважно. Тебя надо убрать, и я проснусь.

Еще шаг ближе. И тут Гера увидел кровь на руке Саши. Сбоку на платье. Окровавленный подол, из-под которого выглядывали синие ступни. Неотправленное сообщение стучало в голове. Прервать эксперимент — пока не поздно. А Гера смотрел на Сашу и понимал, что не успел. «Поздно» сменилось на «уже».

«Что я наделал?!» — на грани паники Гера шагнул еще вперед.

— Я же сказал — стоять! — заорал Саша.

Гера открыл рот, чтобы сказать, что больше нет эксперимента. Что Саше можно лететь домой, спать сколько хочется, и никогда не подходить к младенцам, ему хотелось извиниться, сделать хоть что-нибудь, но…

Свист. Удар. Хруст межреберных хрящей, бульканье — воздух, смешанный с кровью, вышел из легкого. Скосил глаза вниз — рукоять торчала в сантиметре справа от грудины, вокруг быстро росло красное пятно. Где-то там рядом бешено ухало сердце, а Гера прислушивался к себе, чувствуя, как стремительно слабеет — не задета ли аорта? Как долго он сможет простоять? Можно ли выдернуть нож, или так станет только хуже?

— Ты вообще не человек! — сквозь плотный туман в голову закрался гулкий голос. Гера поднял на него взгляд, едва различил мутный силуэт. Ноги подкашивались. Кажется, аорта все-таки задета.

— Ты — монстр! Чудовище! — фигурка попятилась назад. Назад!

— Са… — Гера закашлял. Он с радостью бы объяснил, что просто не чувствует боли, но что ему на самом деле очень плохо и он скоро обязательно умрет, предупредил бы Сашу об опасности, но с кровью, булькающей в глотке, не получилось говорить. Алые брызги окрасили снег в крапинку, кашель душил, остановиться не получалось, и, наверное, со стороны он и правда походил на редкостного монстра.

— Монстр, ты монстр, бесчеловечный, жуткий монстр! — продолжал визжать участник.

Из последних сил Гера подался вперед.

Наверно, зря. С истошным визгом Саша отскочил назад, и… резко исчез с обзора. Гера не сразу понял, что произошло. Кашляя, под затихающий вопль, который, однако, еще долго отдавался эхом что в голове, что в горных пиках, он рухнул на колени. Пополз к обрыву. Метрах в пяти обмяк, царапнул наст ногтями, закрыл глаза и, за мгновение перед тем, как окончательно забыться, вспомнил, что до сих пор не послал сигнал тревоги, а перенастроить чип, конечно же, забыл.