Золотые рыбки

В тот день работы у меня не было, наконец-то подвернулся случай наверстать упущенное по ничегонеделанию. Теплый порывистый ветерок веял в окно конторы, и сажа, вылетавшая из нефтяных топок отеля «Меншн Хаус», что стоял на противоположной стороне улицы, пыльцой оседал на блестящую поверхность моего стола.

Я только было подумал, что пора бы пообедать, как вошла Кейти Хорн.

Это была высокая, уже не первой молодости блондинка с печальными глазами. Когда-то она служила в полиции, но потеряла работу, выйдя замуж за

мелкого мошенника Джонни Хорна – он выписывал чеки на получение денег с несуществующих банковских счетов. Кейти намеревалась перевоспитать его. У нее ничего не получилось, и теперь она ждала, когда он выйдет из тюрьмы, чтобы предпринять еще одну попытку перевоспитания. А пока что держала сигарный киоск в «Меншн Хаусе» и наблюдала, как мимо нее, в клубах дыма дешевых сигар, снуют мелкие проходимцы. Время от времени она ссуживала кому-нибудь из них долларов десять, чтобы он мог убраться из города. Такой уж мягкий был у нее характер.

Она села, открыла свою большую блестящую сумку, достала пачку сигарет и прикурила от моей настольной зажигалки, потом выпустила облачко дыма и сморщила нос.

– Ты когда-нибудь слыхал о Линдеровых жемчужинах? – спросила Кейти, не дав мне ответить, добавила:

– Ого! Шикарный костюмчик! Синий серж! Если судить по тому, как ты одет, у тебя есть денежки в банке.

– Нет, ответил я. – Обе твои мысли неверны. О Линдеровых жемчужинах я никогда не слыхал, и денег у меня в банке нет.

– Тогда как тебе понравится получить долю в двадцать пять кусков?

Я взял из ее пачки сигарету, закурил. Кейти поднялась, закрыла окно и сказала:

– Этого вонючего отеля с меня достаточно и на работе.

Потом снова села и продолжила:

– Это дело тянется уже девятнадцать лет. Парню припаяли пятнадцать лет, он отсидел их в тюрьме Ливен-ворт и уже четыре года как на свободе. Один богатый лесоторговец с севера по имени Сол Линдер купил их для жены – я говорю о жемчуге. То есть он купил две штуки. Они потянули на двести кусков.

– Полагаю, ему пришлось их везти на тачке, – сказал я.

– Вижу, в жемчуге ты ничегошеньки не понимаешь, – сказала Кейти Хорн.Дело не только в том, какой они величины. Так или иначе, теперь они стоят еще больше, да и награда в двадцать пять тысяч, которую назначила страховая компания "Релайено, все еще в силе.

– А-а, вот что! – догадался я. – Кто-то их спер.

– Ну вот, наконец-то в твои мозги начал поступать кислород. – Она положила сигарету в пепельницу и, как обычно делают женщины, не загасила ее.

Я это сделал сам. – Именно за это парень и сидел в Ливенворте. Но им так и не удалось доказать, что жемчуг взял он. Это было ограбление почтового вагона.

Парню удалось как-то спрятаться в нем, потом где-то в Вайоминге он застрелил служащего, выгреб заказные бандероли и спрыгнул с поезда. Схватили его уже в Британской Колумбии. Но жемчужин так и не нашли – во всяком случае тогда. А парня схватили. И он схлопотал пожизненное заключение.

– Чувствую, это длинная история. Давай выпьем.

– Я никогда не пью до захода солнца. А то можно спиться.

– А что

делать эскимосам? – сказал я. – У них там целое лето день.

Кейти следила, как я доставал небольшую плоскую бутылку, затем продолжила свой рассказ:

– Его звали Сайп. Уолли Сайп. Он сработал это дело один. И о награбленном не пискнул, слова не проронил. Позднее, через пятнадцать лет, ему пообещали помилование, если он расстанется с награбленным. Парень отдал все, кроме жемчуга.

– А где же он их спрятал? В шляпе?

– Послушай, я же не шутки шучу. У меня есть наводка на эти шарики.

Я прикрыл ладонью рот и принял серьезный вид.

– Парень сказал, что никогда не держал жемчуга в руках, и ему почти поверили. Во всяком случае его амнистировали. И все-таки жемчуг в почтовом вагоне был, в заказной бандероли, и больше его никогда не видели.

У меня запершило в горле. Но я ничего не сказал.

Кейти продолжала:

– Как-то в Ливенворте, всего-навсего один раз за все долгие годы, Уолли Сайп вылакал целую бутылку дешевого виски, и у него развязался язык. А в камере с ним сидел один маленький человечек по прозвищу Шелушитель Мардо. Он схлопотал двадцать семь месяцев за подделку двадцатидолларовых банкнотов.

Сайп и рассказал ему, что закопал свой жемчуг где-то в Айдахо.

Я слегка наклонился вперед.

– Понемногу доходит, да? – сказала Кейти. – Ну, слушай дальше.

Шелушитель Мардо нанимает в моем доме комнату, а на уме у него одно – кокаин. К тому же он разговаривает во сне.

Я разочарованно сказал:

– О боже, а я уже прикидывал, как буду транжирить свою долю.

– Ну, ладно, – сказала она с оттенком безнадежности. – Я знаю, ты, наверное, думаешь, что я свихнулась. За прошедшие годы над этим делом размышляла уйма светлых голов – и из почтового управления, и из частных агентств, да и многие другие. А потом появляется какой-то кокаинист. Он довольно симпатичный коротышка, и я, как бы там ни было, верю ему. Он знает, где Сайп.

– Он во сне обо всем этом рассказал? – поинтересовался я.

– Конечно, нет. Но ты же меня знаешь. У полицейской старушки есть уши.

Может, я чрезмерно любопытна, но я догадалась, что он свое отсидел. И меня волновало, что он так много нюхает этой гадости. Теперь он единственный мой жилец, и я просто прислушиваюсь к его разговорам с самим собой, когда прохожу мимо его двери. Так я узнала достаточно, чтоб нажать на коротышку, он раскололся и рассказал мне обо всем. Ему нужна помощь, чтоб провернуть это дело.

Я снова подался вперед и спросил:

– Где Сайп?

Кейти улыбнулась и покачала головой, – Это – одна из тех вещей, о которых он ничего не говорит. Об этом, а также о нынешнем имени Сайпа. Он где-то на севере, в Олимпии или вблизи нее, в округе Вашингтон. Шелушитель видел его там, расспрашивал о нем, но утверждает, что Сайп его не видел.

– А что делает Шелушитель в наших краях?

– В Ливенворт он загремел отсюда. Ты же знаешь, преступник всегда возвращается туда, где поскользнулся. Но теперь у него нет тут ни одного товарища.