Шрифт:
Редакция журнала «Наука и жизнь» неоднократно обращалась к творчеству А. Конан Дойла, одного из основоположников классического детектива, автору дедуктивного метода расследования (см. №№ 2, 3, 1964 г. и № 4, 1966 г.).
Сын писателя продолжил серию рассказов, «расшифровав» дела, о которых Шерлок Холмс упоминает вскользь. (Мы знакомили с ними читателей в №№ 2, 3, 1964 г. и в № 14, 1960 г.)
Сегодня мы вновь предлагаем вам еще один из неопубликованных на русском языке рассказов Конан
Подготавливая его к выходу, в 1927 году автор написал предисловие, в котором решительно прощался с полюбившимся читателям героем и высказал свое недвусмысленное отношение к этой стороне своего разнообразного литературного творчества. Думается, что читателям будет небезынтересно узнать мнение Конан Дойла (см. стр. 102).
— Теперь это никому не повредит, — заметил мистер Шерлок Холмс, когда, вот уже в который раз за много лет, я попросил у него разрешения опубликовать нижеследующий рассказ. Так, наконец, мне было позволено изложить на бумаге историю, которая, в известном смысле, была вершиной карьеры моего друга.
Мы с Холмсом питали слабость к турецким баням. Именно там, в приятной вялости, в клубах табачного дыма, я находил его менее одержимым и более человечным, чем где бы то ни было. 3 сентября 1902 года, в тот день, с которого начинается мой рассказ, мы лежали с ним на кушетках в укромной комнатке, расположенной на верхнем этаже заведения на Нортумберленд-авеню. Я спросил моего друга, чем он теперь занят, и вместо ответа он вытащил свою длинную нервную руку из окутавших его простыней и достал из внутреннего кармана висевшего рядом пальто какой-то конверт.
— Возможно, это всего лишь пустое высокомерное чудачество, — сказал он, передавая его мне, — а может быть, это вопрос жизни и смерти. Я знаю не больше того, что сказано в этом письме.
Письмо было отправлено из Карлтон-клуба [1] и датировано вечером вчерашнего дня. Вот что я прочитал:
«Сэр Джеймс Дэмери свидетельствует свое почтение мистеру Шерлоку Холмсу и настоятельно просит принять его завтра в половине пятого. Сэр Джеймс также просит передать, что дело, по которому он хочет посоветоваться с мистером Холмсом, весьма деликатное и очень важное, поэтому он выражает уверенность, что мистер Холмс найдет возможность встретиться с ним и сообщить о своем решении по телефону в Карлтон-клуб».
1
Первый политический клуб в Англии, объединявший сторонников консервативной партии.
— Нужно ли говорить, что я дал свое согласие, Ватсон, — сказал Холмс, когда я вернул ему записку. — Знаете ли вы что-нибудь об этом Дэмери?
— Только то, что его имя хорошо известно в свете.
— К этому я мало что могу добавить. В какой-то степени он имеет репутацию человека, способного уладить щекотливое дело, когда требуется избежать огласки. Вы, наверное, помните случай с Хаммерфордским завещанием, где он вел переговоры с сэром Джорджем Левисом. За его плечами большой жизненный опыт, и к тому же он прирожденный дипломат. Вот почему я уверен, что чутье не обманывает меня и он действительно нуждается в нашей помощи.
— В нашей?
— Ну, если вы будете столь любезны, Ватсон.
— Почту за честь.
— В таком случае, я жду вас в половине пятого, а пока мы можем выбросить эту историю из головы.
В
— Разумеется, я готов был встретить и доктора Ватсона, — сказал он, учтиво поклонившись, — его участие может оказаться весьма кстати, мистер Холмс, поскольку мы имеем дело с человеком, способным на любое злодеяние и который буквально ни перед чем не остановится. Я бы сказал, что это самый опасный человек в Европе.
— У меня было несколько противников, вполне достойных столь лестного титула, — сказал Холмс, улыбнувшись. — Вы не курите? В таком случае прошу меня простить, я зажгу трубку. Если человек, о котором вы говорите, более опасен, чем покойный профессор Мориарти или ныне здравствующий полковник Себастьян Моран, то встреча с ним в самом деле не сулит ничего хорошего. Могу я узнать его имя?
— Вы когда-нибудь слышали о бароне Грюнере?
— Вы имеете в виду австрийского убийцу?
Полковник Дэмери вскинул свои мягкие руки и засмеялся.
— От вас ничего не ускользает, мистер Холмс! Прекрасно! Значит, вы уже составили о нем мнение как об убийце.
— Следить за преступностью на континенте — моя профессия. Тот, кому доводилось читать о том, что случилось в Праге, едва ли может усомниться в виновности этого человека. Его спасла чисто юридическая формальность да подозрительная смерть свидетеля. Я настолько уверен, что это он убил свою жену во время так называемого несчастного случая на перевале Шплюген [2] , будто видел все собственными глазами. Мне также известно, что он перебрался в Англию, и я предчувствовал, что рано или поздно он задаст мне работу. Так что же затеял барон Грюнер на этот раз? Полагаю, это не продолжение той старой трагедии?
2
Горный перевал в Альпах, связывающий Швейцарию и Италию.
— Нет, мистер Холмс, дело намного серьезнее. Ведь гораздо важнее предотвратить преступление, чем вершить правосудие. Поистине ужасно осознавать собственное бессилие, когда у вас на глазах зреет отвратительный замысел и вам совершенно ясно, чем это закончится. Может ли человек попасть в более трудное положение?
— Вероятно, нет.
— Значит, вы не откажетесь помочь моему клиенту, интересы которого я представляю?
— А я и не понял, что вы только посредник. Кто же главное действующее лицо?
— Умоляю вас, мистер Холмс, не спрашивайте. Я пообещал, что доброе имя этого человека никоим образом не будет замешано. Его намерения в высшей степени честны и благородны, но тем не менее он предпочитает остаться неизвестным. Мне нет необходимости говорить, что вознаграждение вам гарантировано и что вы будете совершенно свободны в своих действиях. Думается, настоящее имя клиента для вас не так уж важно.
— Мне очень жаль, — сказал Холмс, — но я привык, чтобы тайна покрывала только одну сторону дела. Иметь ее с обеих сторон — слишком сложная задача. Боюсь, сэр Джеймс, я ничем не смогу вам помочь.
Нора Робертс
рейтинг книги
