Шрифт:
Микки Спиллейн
Змея
ГЛАВА 1
Вы прогуливаетесь ночью по улицам. На улице — дождь. Единственный звук — ваши шаги. Конечно, город вокруг шумит и звенит, но вы этого не замечаете, потому что в конце улицы женщина — та, единственная, которую вы ждали долгих семь лет, и каждый шаг делает вас все ближе и ближе к
Потом, неожиданно, вы оказываетесь напротив старинного особняка — архаичного, смахивающего на огромное коричневое чудовище, которое смотрит прямо на вас с выражением тупой злобы, и вам кажется, что этот дом засасывает и душит вас…
«На что же это будет похоже? — мелькнула у меня мысль. — Она все еще красива, но, пройдя через семь лет ада, не изменилась ли она так, как изменился я? И что можно сказать женщине, которую я любил и которую, как я думал все это время, потерял из-за собственной оплошности? Как перескочить через эти семь лет в сегодняшний день?»
В прошлом многие подходили к этому особняку, но теперь я остался один, все остальные умерли или были пристрелены. Женщина в доме стала важной шишкой. Самой важной и нужной в мире. То, что знает она, поможет сокрушить врага. Если она скажет хоть слово…
Мои пальцы в карманах непроизвольно сжались в кулаки, чтобы не дрожать от сдерживаемого нетерпения и надежды. И я сделал первый шаг, потом еще пять шагов: дверь с цифрой V на табличке, потом щелканье автоматического замка, потом сумрачность вестибюля и потом еще одна дверь, оббитая кожей. Потом я нажал кнопку на панели…
Вот она стоит передо мной с пистолетом, как всегда, начеку. Даже в этом тусклом свете я увидел, что она стала прекраснее, чем раньше. Ее черные волосы обрамляли лицо, которое я видел каждую ночь во сне, в кошмарах, в бреду. Эти глубокие карие глаза смотрели с такой же жадностью и сочные алые губы все так же открывались навстречу моим глазам, моим губам. И как будто бы и не было этих семи лет, я сказал ей:
— Хэлло, Велда!
Несколько мгновений она просто стояла, прижавшись к стене, потом тем самым голосом, который превращал в музыку обычнейшие звуки, ответила:
— Майкл…
Она рванулась ко мне и спрятала лицо у меня на груди, шепча мое имя снова и снова. Мои руки держали ее крепко-крепко. Я знал, что делаю ей больно, но не мог оторваться от нее, и она тоже крепко прижалась ко мне. Я ощущал ее жар и мои пальцы стискивали ей плечи, бедра, оставляя следы, но она не отталкивала меня. Эта душераздирающая покорность возбуждала еще сильнее, нежели огонь страсти, ее тело просило: еще дотронься, еще… еще!
Я вырвал у нее пистолет, швырнул на кушетку, потом захлопнул дверь ногой и дотянулся до выключателя. Настольная лампа вспыхнула мягким, медленным светом, как в кино, старательно высвечивая классическую строгость черт ее лица и подкупающую округлость грудей.
Теперь в ней как будто что-то сломалось, каждый жест был замедлен, каждое движение словно заканчивалось, едва начавшись, вся она плавала в море блаженства.
— Здравствуй, котенок, — сказал
Многого мы и не могли сказать друг другу — это отняло бы время, хотя теперь у нас была пропасть времени. Она смотрела на меня не отрываясь, потом нахмурилась и морщинки набежали на лоб цвета слоновой кости. Пальцами дотронулась она до моего лица и полные губы чуть-чуть приоткрылись.
— Майкл…
— Все, милая, все.
— Ты не ранен?
— Больше нет.
— Что-то с тобой произошло. Не могу сказать что, но…
— Семь лет, Велда, — прервал я ее. — Это были бред и грязь, пока я не выяснил, что ты жива. Это оставляет следы, но их можно смыть.
Ее глаза заволокло слезами, и слезы побежали так быстро, что она не смогла удержать их.
— Майкл, милый, я не смогла до тебя добраться. Это было слишком трудно и потом…
— Я знаю малыш. Тебе не нужно объяснять.
Ее волосы легкими кольцами легли вокруг лица, когда она покачала головой.
— Но я хочу…
— Потом.
— Теперь.
Ее пальцы прижались к моим губам.
— Семь лет понадобилось, чтобы выведать тайну «Дракона» и улизнуть из этой чертовой Европы с такими сведениями, которые делали нас сильнее. Я знала, что могла бы выйти из игры и раньше, но мне пришлось сделать выбор.
— Ты сделала правильный выбор.
— И никто не мог тебе сообщить.
— Я знаю.
— Правда…
— Я понимаю.
Она не слушала меня.
— Я могла бы… я могла бы попытаться, Майкл, но у меня не было шанса. Миллионы жизней были поставлены на карту… — Она запнулась на секунду, потом прижалась щекой к моей щеке. — Я знаю, сколько ты пережил, милый, думая, что я убита.
Я так часто об этом думала, что чуть с ума не сошла, но изменить что-либо было не в моей власти.
— Забудь это.
— А что было с тобой, Майкл? — Она откинулась, чтобы видеть мое лицо.
— Я стал алкоголиком.
— Ты, Майкл?
— Да, котенок.
Ее лицо выражало такое недоверчивое изумление, что я усмехнулся.
— Но ведь я сказала им, они должны были отыскать тебя.
— Кто-то произнес твое имя, милая, и я переменился. Ты воскресла, и я тоже.
— Ох, Майкл…
Подняв ее большое, сильное тело, я пронес ее через комнату на тахту, покрытую мохеровым пледом. Она не сопротивлялась и только прижимала свой рот к моим губам тем порывистым и торопливым движением, которое без слов сказало мне об одиночестве этих семи лет и о том нетерпении, что сжигало ее теперь. Наконец она прошептала:
— Я девушка, Майкл.
— Я знаю.
— Я всегда ждала тебя… И как же долго это длилось!
Я улыбнулся ее тоскливому тону.
— Я был дураком, что заставил тебя ждать.
— А теперь?
А теперь я уже не улыбался. Она была вся моя, когда бы я не пожелал ее большое, чудесное тело, женщина, которая любила меня и которая была готова к тому, чтобы ее взяли теперь, сейчас же. Каждое прикосновение к ней отдавалось в моем мозгу такой страстью, что я должен был погасить в себе это желание. Я сказал: