Жажда Мести

Белоснежная колонна Мистериума возвышалась перед двумя Судьями. Рион восхищенно замер, пытаясь взглядом пронзить облака, скрывающие вершину башни.

— Что, впечатляет? — Судья остановился рядом с юношей, — Хватит глазеть, нас уже ждут, — с этими словами он что было сил ударил в колокол, висящий у двери.

— Судья Мелиус и Послушник судейской коллегии, Рион, явились на дознание, — громко и внятно произнес он.

Двери распахнулись, приглашая войти. Судья уверенно вошел внутрь — он уже не первый раз посещал Мистериум по долгу службы, и знал, что нужно делать.

Юноша шагнул следом за ним, настороженно озираясь по сторонам...

— Так как, вы сказали, эта штука называется? — переспросил Рион, разглядывая массивный хрустальный шар, установленный на золотых опорах в углу комнаты.

— Астралис... Осторожно! Не прикасайтесь к нему, иначе рискуете навеки оказаться в плену своего разума! — полноватый чародей в синей мантии всплеснул руками.

— Он проецирует сны человека в видимые образы, — пояснил второй маг, который вычерчивал на полу вокруг Астралиса круг из загадочных символов. — С его помощью мы и будем проводить дознание.

— Магистр Дерион, я бы попросил вас поменьше болтать с непосвященными, и побольше внимания уделить вон тому символу Кведо в шестом секторе магограммы, — одернул его чародей в синем, и повернулся к Судье: — Сейчас все будет готово. Входите в круг, но не прикасайтесь к шару.

— Готово, Магистр Хокус, теперь ваш черед! — Дерион замкнул круг, и таинственные знаки тускло засветились.

— Славная работа! — радостно воскликнул толстяк, названный Хокусом. — Сейчас приведут подозреваемого, и мы начнем. С вашего позволения, господа, мне нужно настроиться на Астралис, поэтому попрошу соблюдать полную тишину.

Он вытащил из кармана крошечный пузырек и осушил его одним глотком. Глаза чародея засветились тем же золотистым светом, что и символы на полу.

— Аш-габат, — выдохнул он и закрыл глаза, прижав ладони к хрустальному шару. Вскоре дыхание мага стало едва слышным, а потом и вовсе стихло.

— А вот и первый подозреваемый, — приветствовал вошедших в комнату магистр Дерион. В распахнутых дверях появились два мага в серых мантиях. Они осторожно вели под руки человека, глаза которого были завязаны...

Амир Харос, ростовщик, тридцати пяти лет от роду. Имеет два дома, шестнадцать верблюдов и четырех жен. Официально занимает двенадцатое место в списке богатейших людей города. Неофициально — занимающие восьмое, пятое и второе места должны Амиру половину своего состояния', — вспомнил Рион.

Расследуемое дело было знатным, громким. Не каждый день Советники самого Императора отходят в мир иной, обзаведясь несколькими ножевыми ранениями. Тем более, что речь шла об Ибире аль Хази, прославившемся тем, что у него не было врагов и должников. Хотя, у судейской коллегии на этот счет было иное мнение — список долгов и обиженных Ибиром занимал добрых две страницы, и это только тех, кто еще был жив. Кроме того, Советник одновременно был послом из Султаната и, по слухам, приходился родственником самому Султану. Ссориться Империи с ее восточным могущественным соседом было не с руки, поэтому убийцу нужно было непременно найти.

Тело

Ибира аль Хази обнаружила его старшая жена утром. Придворный лекарь установил, что умер он вечером минувшего дня. Гостей в тот день было немного — всего шестеро человек. Об этом перед казнью — законы империи были суровы, и телохранители редко переживали своего хозяина, погибшего по их недосмотру — рассказали стражники.

Двоих судьи отпустили сразу — слепой старик, просивший свадебного благословения для своей молодой внучки, получил желаемое и ушел счастливым. Младший же сын Советника, хоть и был слаб на голову, тоже оказался вне подозрений. Был он одним из хариев — странных монахов, что брили голову наголо и блуждали по улицам городов со своими барабанами и проповедями. Они призывали к ненасилию, и даже на комара руку поднять не могли — что уж говорить об убийстве человека?

Осталось четверо. И, на их беду, все четверо возглавляли лист желавших если уж не смерти, то всяческих несчастий Советнику Ибиру. Им сегодня и устраивалось дознание. Ввиду исключительности ситуации, вместо обычных пыток подозреваемых привезли в Мистериум, на магическое дознание.

Тем временем, приведенного усадили на плетеную скамью прямо напротив неподвижного Магистра Хокуса. Один из чародеев прижал ладони Амира к Астралису, и усыпил его легким касанием ладони. Дознание началось.

— И что теперь? — шепотом спросил Рион у Судьи.

— Тс... Сейчас все увидишь. Вон тот толстяк будет управлять сновидениями подозреваемого, а шар нам все покажет.

Едва он заговорил, как внутри шара сгустились тени. Пара мгновений — и тени превратились в картинку. Особняк Советника, стража, многочисленные слуги. Двигались они неестественно, а кукольные лица их не меняли своего выражения. Ели, пили и выполняли домашнюю работу они неубедительно, неуклюже... Словно во сне.

— Это и есть сон. Сон, который навевает ему Хокус, — раздался едва слышный голос мага, — все, что вы видите, соткано из воспоминаний подозреваемого, поэтому так слабо различимы лица и обстановка. Но нам этого и не нужно. Магистр Хокус стер из его памяти события последних дней, и сейчас попытается спровоцировать ростовщика... Смотрите! — воскликнул чародей, указывая на Амира. Тот уже не сидел в кресле, а блуждал по комнате. Не смотря на завязанные глаза, двигался он уверенно. Вот он повернулся, вот сделал рукой движение, словно открывал невидимую дверь. При этом ростовщик стался не приближаться к Астрилису.

Юноша медленно повернул голову к шару. Внутри него появился подозреваемый, и виден он был, в отличие от остальных людей, довольно четко, и двигался естественно. Он шел по коридору вслед за слугой, рассматривая по пути картины, украшавшие стену. Вот он запнулся о ковер и едва удержал равновесие. Рион резко обернулся. Настоящий Амир Харос споткнулся на ровном месте, повторяя движения своего двойника в шаре.

Подозреваемый в шаре подошел к двери, украшенной восточными узорами, и слуга постучал.