Шрифт:
С утра пошел снег: он падал мягкими крупными хлопьями, укрывая грядки на огороде и мягко ложась на хуторок, прячущийся в лесу. Хутор считался зажиточным: большой одноэтажный дом, крытый черепицей, крепкий сарай с сеновалом на чердаке, утепленное стойло, в котором сейчас вздыхала стельная корова Дочка, и похрюкивала Парашка редкой бирючской породы, колодец во дворе, никуда идти не надо, да и двор перед домом вымощен.
В сенях Катце поставила под лавку пустое ведро, обмела и сняла валенки, встряхнула и повесила на место тулуп, размотала и опустила на плечи теплый платок из веросской шерсти
Дверь за спиной Катце тихо скрипнула — скромная хуторчанка в синей, клетчатой поневе и расшитой белой рубахе с широкими рукавами, собранными на запястьях шнурками внезапно ощерилась двумя длинными ножами и очутилась перед дверью в атакующей стойке.
— Ну-ну-ну, — пропел женский голос, и маленький рыжий зверек с полосатой спинкой (пять темных полос, четыре — светлые) сел на хвост и уморительно сложил на груди лапки, — ты так всех гостей встречаешь или только мне так повезло?
— Раравис, милая! — радостно ахнула Катце, подставляя зверьку ладонь и пересаживая на плечо. Потом прихмурилась:
— А в дверь постучать тебя не учили? Чем ты, Рара, думала, я ж тебя убить могла! Яныка и детей дома нет, я и сторожу. Вокруг дома снег, я чужака за полет стрелы от дома услышала бы. А уж тем, кого не услышала бы, я живой даваться не собиралась.
— Ты меня в этой ипостаси убивать собиралась? — осведомился зверек иронично, — хорошая шутка, сама знаешь.
— Да знаю я, знаю, что для того, чтобы надрать тебе задницу в этой ипостаси мне самой придется обернуться, похвалюшка этакая… Как же я по тебе соскучилась. Ты по делу — или так?
— И так и так, — отозвалась Раравис и Катце почувствовала, как кожа покрывается нехорошими такими мурашками.
— Рассказывай сразу, — голос неожиданно подвел. Ох, расслабилась Катце от спокойной жизни, как бы не восплакать об утерянных прежних умениях, горючими такими слезками, красными и солеными.
— Баст меня искала, чтобы я весточку тебе передала — остальные письмоноши либо сразу отказывали, либо найти тебя так и не смогли.
— Баст? — Катце почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Так бывает: узнаешь что-то страшное, невозможное, непоправимое — и понимаешь, что это не выдумка, — и где весточка?
— Ох, Катце-Катце… Спокойная жизнь плохо сказывается на твоей соображаловке, — откликнулась Рара, — я сказала «Баст искала», я не сказала «Баст нашла». Вот я к тебе и рванула прятаться — спасешь от гнева Хранительницы?
— Шантажистка, — отозвалась Катце, понимая, что уже некоторое время не дышит, и утирая лоб от холодного пота, — значит мне на себя гнев Баст принимать, когда она меня найдет?
— Если найдет, Катце, если…
Хитрый зверь Раравис-пересекающий-рубежи, ох хитрый.
Катце
Метнулась птицею Катце собирать на стол нехитрый ужин: томленая картошечка, соленья и грибы, свежий хлеб и масло, яблоки из подклета, а сама все на Рару, умостившуюся на подушке, поглядывала. Что уж скрывать — тревога радость пересиливает.
— Не мечись — улыбнулся хищным ротиком зверек, — раз она тебя до сих пор не нашла, то меня у тебя и подавно. Я оборачиваться не буду, ты меня даже особенно и видеть не будешь — мне выспаться надо. У моей старшенькой вчера экзамен по сольфеджио в музыкальной школе был, мы неделю не спали — готовились, все нервы в лоскуты. Я у тебя два дня просплю, а потом у Баст ни до тебя, ни до меня руки дооооооолго не дойдут.
— Откуда знаешь? — не сдержалась Катце
— Весточку одному человечку носила, — расплылась в улыбке Раравис.
— Ладно, хватит о Хранителях, не к ночи будь помянуты. Забирайся на стол, ужин подан.
Рара кушала аккуратно, помогая себе лапками и смешно промокая себе ротик салфеткой и разглядывала Катце, Катце в ответ разглядывала Рару.
— Не представляю, — вдруг заговорила Рара, — как тебя занесло сюда? Да тебя после возрождения любой Двор бы принял как родную, они чуть не передрались за право дать убежище…
— Принял бы, конечно, и к груди бы прижал… Крепко… Кандалами да клеткою. А то я сиятельных из Домов не знаю.
— Как оно, Катце? — вдруг серьезно спросила Рара, — Как оно: после изысканного убранства усадьб и поместий, после галантных владетелей, целовавших кончики пальцев так, что дрожь проходила по телу, после блеска и нищеты Света и игр и интриг Тени оказаться на затерянном хуторе в лесу, жить с крестьянином, рожать ему детей, варить продел животным и чистить стойла? Оно того стоило?
— Стоило, Рара, стоило. Янык — он надежный, крепкий, за ним, как за стеной. Он нежный, и заботливый, за семью наизнанку вывернется. Дети — радость моя. Я еще полчаса назад была счастлива, как и десять лет прежде, даже оправдание какое-то появилось прошлой, такой глупой, смерти.
— Почему была счастлива, Катце?
— Потому, что пришла ты, и сказала, что меня ищет Баст. Значит рано или поздно — найдет.
— Прости за плохие новости, — тихо выдохнула Раравис.
— Спасибо за предупреждение, — так же тихо выдохнула ответ Катце, — я придумаю, как своих обезопасить на всякий случай.
— Ты им сказала?
— Нет.
— Почему, Катце? ПОЧЕМУ? Они должны понимать КТО ты! Ты и тут оборвешь все ниточки?
— Они не поймут, для них это хуже проказы. Даже Анхель, и тот… впрочем, о чем я. Им еще тут жить, сама знаешь — деревенские, если что только заподозрят, житья им не дадут. Нет, когда придет время, для семьи я умру насовсем.