За того парня

Полигон. Степь. Жара. Наша бригада отстрелялась на учениях, и сейчас и офицеры, и солдаты, обалдевшие от пекла, маются от скуки и безделья. Я сижу в автопарке под импровизированным навесом и пытаюсь читать. Получается с трудом.

Вдруг слышу, по лагерю проносится: «Первый дивизион, строиться!», «Третий дивизион, строиться!», «Второй дивизион…». Приходится одеваться и покидать свое укрытие, слабо, впрочем, спасающее от

невыносимого солнца.

Наконец вся бригада в сборе. Стоим. Обливаемся потом. Появляется комбриг. Пристально осматривает строй и, наконец, изрекает:

– Проводил я осмотр палаток. Во втором дивизионе захожу в одну тумбочку, а там, извините за выражение, спортивный костюм! В палаточном городке! Захожу во вторую тумбочку, а оттуда что-то зеленое шасть-шасть и под кровати убежало! И что же это было?!

Тут он как хороший актер делает многозначительную паузу. Бригада замерла в ожидании...

Он поднимает руку и, потрясая указательным пальцем, словно грозя кому-то в небе, изрекает:

– Ди-зен-те-рия!!!

По строю перекатывается смешок. Однако комбриг настроен серьезно:

– Ничего смешного не вижу!

Командир еще минут пять читает нотации, а затем неожиданно командует:

– Офицеры десять шагов вперед, шагом марш! К середине сомкнись!

Выходим. Смыкаемся. После такого веселого начала никто ничего хорошего не ждет.

Комбриг подходит к жиденькому строю и задает совершенно неожиданный вопрос:

– Кто служил на «Круге»?*

Офицеры мнутся, отвечать не хотят. Кто его знает, что за подвох приготовил полковник… Пауза затягивается. Тогда комбриг начинает обходить строй и офицерам постарше задает один и тот же вопрос:

– Кем на «Круге» был?

Тут уж никуда не денешься, приходится отвечать. Закончив опрос, он командует:

– «Круговцы» на месте, остальные свободны.

В поредевшем строю остается десятка полтора - два.

И тут командир, наконец, снисходит до объяснений:

– Товарищи офицеры! На полигон прибыла «круговская» зенитная ракетная бригада, укомплектованная призванными из запаса для переподготовки.

– «Партизаны», «партизаны»… — зашушукались в строю.

Комбриг уловил шепот и подтверждает:

– Да-да, именно ими, «партизанами». Поскольку комплекс они, если когда-то и знали, то уже забыли, то ваша задача помочь этой бригаде. Кадровых офицеров там мало, сами они не справятся. — И подумав, добавляет, — да и вы все равно тот комплекс лучше их знаете… С сегодняшнего дня поступаете в распоряжение командира этой бригады.

Он поворачивается к подошедшему из-за строя подполковнику и бурчит:

– Забирайте, Владимир Васильевич…

Подполковник несколько смущенно осматривает нас и говорит:

– Возле автопарка наша машина, товарищи офицеры, пройдем к ней. Хотя наш лагерь недалеко, но чего зря ноги бить…

Мы гурьбой идем вслед за ним. Настроение поднимается — теперь

хоть какое-то развлечение.

Приезжаем в лагерь «круговцев», выскакиваем из кузова и видим, что нас уже встречают «покупатели» — командиры дивизионов. «КаДэ» в обиходе. Тамошний комбриг проделывает процедуру опроса заново и распределяет по дивизионам. Нашему КД повезло, ему достался почти полный комплект — два комбата, все начальники радиолокационных станций и четверо «пусковиков»**.

Расслабиться нам не дают, сразу идем к технике. Свой радиолокатор по огромной антенне обнаруживаю издалека и направляюсь к ней.

Возле РЛС*** сидит расчет. Похоже, они уже в курсе, кто я такой, так как удивления не выказывают. С минуту рассматриваем друг друга. Мужики немолодые, самому младшему за тридцатник. Это и хорошо, и плохо. Хорошо — уже не легкомысленные пацаны, а серьезные люди; плохо — наверняка ничего не помнят. Ну да ладно, справлюсь, не впервой…

Здороваюсь с ними. Отвечают почти дружно — хороший признак, обнадеживающий…

– Как станцию разворачивать на боевой позиции помните? — спрашиваю.

Они мнутся. Отвечать вызвался с сержантскими лычками, значит, он у них и есть командир расчета.

– Не очень, товарищ капитан, напомнить надо.

Ладно. Не проблема. При необходимости могу и сам ее развернуть, но помощники все равно нужны.

В течение четверти часа провожу с ними краткую «экскурсию» вокруг станции, рассказываю азы с самого начала. После «променада» контрольные вопросы. Удивительно, но всё уловили, повторять ничего надо! Это даже воодушевляет.

Затем почти час несколько раз разворачиваем и сворачиваем РЛС. Сначала медленно, чтобы каждый запомнил свои операции, а затем и почти в боевом режиме. На пятый раз сделали все без ошибок. Толк будет.

Наконец включаю РЛС. Ничего хорошего не жду, черт знает сколько она простояла на хранении. Даже надежды на её исправность у меня нет. В боевых частях с РЛС вечные проблемы, а тут ее наверняка несколько лет не включали.

Сажусь на командирское место, начинаю контроль функционирования. Вот черт! А ведь подзабыл уже немного за четыре года-то… И тут наблюдаю странное явление! Мои руки сами собой что-то начинают переключать, щелкать тумблерами, нажимать рычажки! Мне остается только смотреть, вроде как со стороны…

Мда-а-а… Картина грустная… Так и есть, дефектов – уйма.

Тут в отсек заглядывает майор. Выхватывает меня взглядом и машет рукой, предлагая выйти.

– Здорово, капитан! Я старпом по РЛС в этой бригаде, зовут Володя. А тебя как?

Знакомимся. Мы, оказывается, почти однокашники! Закончили один факультет, но он на три года раньше.

Жалуюсь ему:

– Этот «сарай» до ума довести не меньше недели понадобится, а у нас всего-то четыре дня!..

– Спокуха, старик! — Володя пышет оптимизмом. — Я тебе сейчас запчасти пригоню.