За того парня…

Последняя лекция для студентов первого курса факультета журналистики получилась чрезвычайно интересной и насыщенной, а главное она была интерактивной. Студенты задавали лектору много вопросов, а он с удовольствием отвечал на вопросы своих студентов. Да и сам лектор, профессор философии Александр Николаевич

Воробьев, с парнями и девчонками, сидящими в аудитории факультета, говорил не об очередном скучном учебном материале, а о том, как сам в свое время готовился и сдавал зачеты и экзамены.

Даже не смотря на то, что эти студенты уже чувствовали себя настоящими зубрами по этим вопросам, каких-то полгода назад они сдали свои первые экзамены и зачеты, Александр Николаевичу все равно пришлось отвечать на великое множество вопросов. Некоторые вопросы были даже с подковыркой, но профессор давал такие честные ответы и советы, как, например, как пользоваться шпорами на экзамене, что студенческая аудитория замирала и, затаив дыхание, выслушивала дельные профессорские ответы и рекомендации.

Да, и самому профессору Воробьеву очень понравилось это общение не по учебной теме с такими молодыми и такими интересными мальчишками и девчонками. Он с грустью вспоминал времена, когда сам учился в Политехническом институте, ему так хотелось стать инженером путейцем. Но судьба распорядилась, как всегда, по своему, Александр Николаевич увлекся философией развития современного общества и на свою голову стал профессором философии. А сейчас он стоял на кафедре и с умилением в глазах рассматривал такие красивые, одухотворенные и юные лица студентов и студенток.

Правда, порой профессора несколько смущала группа из четырех студентов, которая расположилась в правом верхнем углу студенческой аудитории, которую сами студенты, кажется, называли "Камчаткой". Там в компании трех студентов сидела его любимая и единственная дочурка Катенька, которая что-то серьезно пыталась внушить одному из парней, совершенно не обращая внимания на своего отца.

Александр Николаевич уже давно стал подмечать, что его дочь постоянно придерживается и ищет дружбы с этой святой троицей парней. Да еще она ищет внимание парней в таком нежном девичьем возрасте, как семнадцать лет. Это его сильно настораживало, но профессор Воробьев хорошо понимал, что любое его высказывание против дружбы с этими парнями, дочерью будет воспринято с точностью до наоборот. Она и сейчас была увлечена разговором с этими тремя балбесами неучами, которым профессор с большой натяжкой в прошлую сессию по своему предмету поставил слабенькую троечку.

Тогда на экзамене он углубился в философский спор с одним из этих балбесов студентов, который ему нагло заявил о том, что миры множественны. При этом он утверждал, что легко может это доказать. Это заявление настолько возмутило профессора, что он этой тройке друзей, не разлей вода, за экзамен по большевистской печати влепил по тройке. Эта тройка в зачетке всех троих лишила студенческой стипендии на целых полгода, чтобы парни знали о том, что с профессорами лекторами не спорят по таким вопросам!

Но, если посмотреть на их лица, то, похоже, это профессорское наказание совершенно не сказалось на упитанности этих друзей. Если судить по округлости их щек, то им не пришлось по ночам разгружать вагоны с углем, чтобы немного заработать на завтрак и ужин. Сегодня вечером профессор Воробьев собирался напомнить этому балбесу об его обещании, попутешествовать по другим мирам. Но сейчас,

увидев то, как его единственная кровинушка Катенька любезничает с этими архаровцами, Александру Николаевичу мгновенно испортило настроение. Он тут же смял свою лекцию и с горя разрешил студентам задавать вопросы в связи со сдачей экзамена по его предмету в предстоящий понедельник. Через два дня, двадцать третьего июня одна тысяча девятьсот сорок первого года должна была начаться экзаменационная сессия и этим ребятам придется сильно попотеть, чтобы получить положительную оценку по его экзамену.

С первых же дней начала занятий на факультете журналистике столичного университета эта тройка балбесов тотчас же привлекла к себе внимание студентов всего потока первого курса и его преподавательского состава. Двоим парням было по восемнадцать лет и они приехали учиться в столицу на факультет журналистики из глубокой российской провинции, чуть ли не с Дальнего Востока. Оба были комсомольскими активистами и по разнарядке Центрального комсомола областным райкомом были направлены на учебу в столичный государственный университет. Один из них был Николаем Погодиным, а другой — Артуром Любимовым. Получилось так, что Николай и Артур были из одного большого российского города, расположенного на Амур реке. Их одновременно вызвали в областной райком комсомола и сообщили о том, что комсомольский компьютер выбрал их двоих для учебы в столичном университете на факультете журналистики.

Артур попробовал возразить секретарю райкому, заявив, что в связи с ухудшавшейся международной обстановкой и приближающейся войной, то он хотел бы поступить в любое военное училище. На что секретер райкома, такой же молодой восемнадцатилетний парень, сурово нахмурив брови, ему ответил, что райком комсомола уже подтвердил решение комсомольского компьютера, его бумаги уже ушли в столицу, и обратного пути для него уже не существует. Артур вытянулся по струнке и, приложив правую руку приложил к кепке аэродром, которая уютно устроилась на его голове, подтвердил свою готовность учиться по комсомольскому призыву. А секретарь райкома Артура познакомил с Николаем Погодиным, сказав, что из ста тысячного комсомольского контингента области компьютер выбрал только их двоих для учебы в столице, все же другие комсомольцы по предложенной области разнарядке будут учиться в других городах Советского Союза.

По отъезде на учебу в столицу в привокзальном буфете, когда покупали себе цыплят в дорогу, Николай и Артур совершенно случайно нос к носу столкнулись со своим третьим будущим товарищем. Георгий Жуков, как и его новые друзья, тоже получил разнарядку на учебу на факультет журналистики в столицу, только несколько по другой линии. Жора Жуков оказался весьма коммуникабельным товарищем, о многом знал и уже успел прослужить срочную службу в армии, поэтому был на два года старше своих новых знакомых.

Если бы Николай Погодин был бы более внимательным наблюдателем, то он, наверняка, заметил бы и обязательно обратил бы на это внимание, когда они знакомились со своим третьим будущим другом и тот назвал свое имя и фамилию, то Артур Любимов сильно вздрогнул и долго внимательно всматривался в Георгия. Он даже поинтересовался у своего нового товарища, не родился ли он в Калужской области, но Георгий, посмеиваясь, его заверил в том, то он урожденный дальневосточник и срочную службу проходил на Амуре. Партия ему порекомендовала повысить свой образовательный уровень на факультете журналистике столичного университета, вот он и согласился с партийным решением.