Вторжение

Вторжение больше не казалось призраком, распластавшим крылья над нашим миром. Это слово приобрело четкость выстроившихся в колонны воинов в черных одеждах, ожидающих приказа ступить на нашу землю. И то, что еще вчера было предчувствием, сегодня стало неизбежностью.

Разве тогда, шесть лет тому назад, я мог догадываться об этом?! Лишь два существа на Лилее не только допускали такую возможность, но и делали все, чтобы наш мир не узнал остроту клинков даймонов и холод Хаоса. Одним из них был мой отец.

Как часто я не понимал его,

не осознавал, какую непосильную ношу он взвалил на себя, пытаясь сделать все, чтобы я был счастлив, и… дать нам шанс выстоять в предстоящей бойне. И постиг это в полной мере лишь теперь, когда наступил мой черед дать клятву правителя темных эльфов, когда ответственность за наше будущее легла на мои плечи.

Та встреча с Лерой могла бы показаться случайной. Обычная дорога вдоль ажурной ограды самого обычного парка, и двое, идущие навстречу друг другу. Могла бы, если бы не одно «но»: я был темноэльфийским наследником, а она – неинициированным магом рода Там’Аринов. И хотя догадываться об этом я начал едва ли не с первого дня, но лишь намного позже узнал, насколько далеко смотрел мой отец, когда начал ту игру. Я был слишком молод, слишком избалован вниманием женщин, слишком любил свою свободу, чтобы понять, для чего он исподволь приручал меня к ней, заставлял увидеть за ничем не привлекательной внешностью силу и красоту. И, лишь едва не потеряв ее, я сумел разглядеть то, что он пытался мне показать.

Впрочем, мое будущее было лишь малой частью задуманного им. И я не мог винить его за то, что кроме моей судьбы и будущего расы темных эльфов, он думал еще и о том дне, когда выжить мы сможем, только забыв о прошлых распрях.

Объединить вокруг себя казавшихся непримиримыми врагов смогла она – потомок великого рода магов Равновесия, носитель его сути, моя жена, наша надежда на победу…

В тот путь ее позвала клятва, данная душе чернокожего воина, вселившейся в тело дракона. И хотя я чувствовал, что за этим витает тень чужой интриги, не отпустить ее не мог. Слова «честь» и «долг» не были для нее лишь словами.

Теперь она была заложницей правителя Дарианы – мира, воины которого жаждали схватки. И мне некого было винить за это. Именно я не разгадал чужой план, и Лера, единственная женщина, сумевшая разбудить во мне чувства, о которых я даже не подозревал, оказалась в руках того, кто и сплел всю эту паутину.

И хотя мое сердце точила боль, отчаяния в нем не было. Я знал, как бы тяжело ни было сейчас нам обоим, мы преодолеем все, чтобы снова быть вместе. А пока со мной были наши дети и память о ней.

Как-то я спросил Элильяра, об этом ли он мечтал, когда узнал, кем именно была эта человеческая женщина. И по его взгляду понял – мечтал, но даже сам не верил в то, что у него все получится. Шесть лет, и светлые и темные эльфы, демоны и драконы, оборотни и люди, готовы встать плечом к плечу, чтобы защитить свои дома от нашествия даймонов.

Я знаю, настолько трудно нам будет, но я продолжаю жить надеждой и верить, несмотря ни на что. Потому что я не одинок в своей вере. И отражение ее я вижу во взгляде сына Леры – Александра, человека, сумевшего завоевать уважение правителей нашего мира. И в той уверенности, с которой

мой отец, начальник его разведки лорд Саражэль, повелитель Аарон Арх’Онт, уже давно прозванный главным интриганом нашего мира, князь волков-оборотней Аль’Аир готовятся встретить тот день, когда в нашей памяти появится зарубка: «Это было до…»

Ялтар Вилдор

Я опять не мог уснуть. Что было причиной тому? Я уже давно не задавался этим вопросом, принимая как должное неспособность уйти в мир грез. Но… не в этот раз. Этой ночью я точно знал, мысли о ком не давали мне раствориться в леденящем, но таком желанном небытие.

Лера… Принцесса Лера Д’Тар. Маг Равновесия и носитель его сути. Дитя чужих миров, вобравшая в себя кровь нескольких рас. Гордая, но не заносчивая. Мягкая, но не слабая.

А разве я сомневался, что эта девочка сама бросится в расставленную на нее сеть?

Дать жизнь трем детям, суметь завоевать сердце темноэльфийского правителя и его сына, заслужить уважение этого пройдохи Гадриэля и… остаться чистым и наивным ребенком, не желающим понять, что выжить такой цветок может лишь в саду сильного и заботливого садовника.

Даже задумываться не стала. И ни тени сомнения. Ни на одно мгновение. Или…

Пока один, вполне могу позволить себе усмешку: я всегда умел быть убедительным.

Такие люди вызывают у меня двоякое чувство. С одной стороны, желание наступить ногой и давить до тех пор, пока и следа под сапогом не останется. С другой… брезгливость.

Не делает это чести тому, кто называет себя воином.

Но не она.

Или в ее глазах я продолжаю видеть душу той, что когда-то сумела зажечь в моем сердце любовь?

Но все это было в таком далеком прошлом, что воспоминания давно перестали меня ранить. Или все дело в том, что в душе каждого воина живет потребность стать защитником? Увидеть в чьих-то глазах благодарность за спасенную жизнь?

Глупости!

Жаль, что я не могу вычеркнуть из памяти сказанные Каримом слова, чтобы они больше не смели тревожить меня.

Как же давно это было…

– Мой ялтар.

Я медленно обернулся от окна, которое уже неоднократно становилось свидетелем моих бессонных ночей, стирая со своего лица все терзающие меня мысли.

– Вам опять не спится, мой ялтар?

Он размытой тенью скользнул ко мне: искусству быть незаметным я учил Айласа сам и поистине имел все основания гордиться своим учеником.

Поэтому в который раз порадовался, что сделал все, чтобы он не прошел испытание: хороших воинов много, а такого слугу найти практически невозможно. А если учесть, что он ни разу не усомнился в том, кому обязан своей жизнью…

– Как наша гостья? – Мой голос прозвучал равнодушно. Но Айлас служил мне уже более двух тысяч лет и должен был ощутить мой интерес.

– Попросила оставить ее одну.

В его глазах недоумение и горечь. И его подкупили ее незащищенность и бескорыстие, скрытые за стеной такой безграничной воли, что даже я, правитель Дарианы, уже ни один раз готов был преклонить перед ней колено, признавая ее право распорядиться моей жизнью.