Все по правилам

Александр Силецкий

(Москва)

Все по правилам

Никогда бы не подумал, что именно здесь произойдет эта встреча.

Прокатившись через девятнадцатый, восемнадцатый и семнадцатый века, я вклинился в последнюю треть шестнадцатого и остановил свою машину времени.

Всю дорогу меня отчаянно трясло на ухабах исторических перемен, и теперь мне хотелось где-нибудь спокойно посидеть, выпить кружку доброго старого эля и еще хорошенько все обмозговать.

Собственно, пока все шло

нормально.

Я добрался до нужной мне эпохи и, степенно разгуливая по узким улочкам Стрэтфорда, соображал, как бы без лишних проволочек повидать самого Шекспира - ведь в конце концов ради него-то я сюда и прилетел.

– Прошу прощения, сэр, - обратился я к шедшему мимо мужчине, на вид определенно джентльмену,- вы не скажете, где я могу найти мистера Шекспира?

– А вам какого - старшего или младшего?

– Да, вероятно, младшего.

– Ах, вы про этого лоботряса!
– тут прохожий широко заулыбался. Встретитесь в трактире "Три мудреца". Все дни там сидит, штаны протирает. А ведь, поди ж ты, из почтенного семейства...

Я поблагодарил и отправился па поиски трактира.

Но, постойте, отчего же он лоботряс? Откуда эдакое, с позволения сказать, пренебрежение к великому человеку?

Да, вот что значит - быть гением и оставаться непонятым своей эпохой!

Туго ему, бедняге, видно, приходится...

Трактир я нашел очень скоро.

Он помещался в полуподвале небольшого двухэтажного дома, а над входом красовалась немудреная вывеска: пивная кружка, баранья нога и ломоть хлеба, и глубокомысленная надпись - "Три мудреца".

Я зашел.

Трактир был невелик, но народу собралось довольно-таки много.

Только за столом в углу сидел одинокий парень геркулесова телосложения и, глядя исподлобья по сторонам, неспеша отхлебывал из кружки.

– Хозяин, кружку эля и хлеба!
– бросил я, направляясь к свободному местечку.

На улице спускался вечер, дул промозглый ветер, моросил холодный дождь, но в трактире было тепло и сухо - огромный камин трещал, выплевывая кверху огненные языки, и озарял помещение красным колеблющимся светом.

– Вы не могли бы показать мне мистера Шекспира? Он где-то здесь, говорят, - подсел я к парню.

– Я Шекспир, - ответил он, сумрачно уставясь на меня.
– Зачем я вам?

– Вы?!
– я почувствовал, как сердце мое бешено заколотилось.
– Так вы и есть тот самый Шекспир?!

– А что случилось?
– спросил парень, приподнимаясь из-за стола.

"Боже мой, какая скромность!" - восторженно подумал я.

– Да ничего не случилось! Просто я всю жизнь мечтал увидеть вас и, если выпадет удача, с благодарностью пожать вашу великую руку!..

Он сидел, не шевелясь, разинув рот, и обалдело смотрел на меня.

– Какие новости, друг

мой? Как продвигается работа?
– я распалялся все больше и больше.
– Ведь выг я думаю...

– С чего это вы взяли, что я где-нибудь работаю?- подозрительно осведомился парень.

– Полно!.. Неужели то, что вы делаете каждый день, не есть ваш труд, тяжкий и благородный?!

– Вы спятили, - сказал парень.
– Мой отец грозится, что выгонит меня из дому, если я не найду, чем заняться. А я так не хочу...

– Позвольте... А чего же вы хотите?

– Славы хочу!

– Господи, да неужели вам мало той славы, что гремит о вас по свету?

– Ну уж, - сказал смущенно парень.

– Ведь ваши пьесы ставят всюду - здесь, в Европе, и за океаном...

– Это что еще за пьесы?

– Как?
– опешил я.
– Помилуйте, дружище! Вы же написали "Короля Лира"! Неужто не помните? Или это будет после?.. Черт, похоже, я напутал...

– Короля Лира...
– мечтательно повторил Шекспир.

– "Леди Макбет"!
– не сдавался я.

– Леди Макбет...
– повторил он с тем же чувством.
– Нет, не помню.

– Плохо, - сказал я.

– Очень, - искренне вздохнул он и пригубил новую кружку эля.

Некоторое время мы сидели молча.

"Что за ерунда!
– подумал я, украдкой глянув на хронометр: нет, все даты выверены точно...
– Как же так? Пьесы Шекспира идут во всех театрах, а сам он, оказывается, ничего не написал... Абсурд!"

– Простите, - с надеждой произнес я, - может быть, у вас тут, в городе, есть еще один Шекспир? Ну, тот, который пишет пьесы?

– Нет, - ответил парень.
– Только я да еще мой отец... Но он чесальщик шерсти и тоже совсем неграмотный...

– А вы?..

– Что - я?
– вдруг обозлился парень.
– Славы очень хочется. Понятно? Славы! Чтоб шумели!

И вот тут-то меня осенило.

В конце концов, если у них нет своего Шекспира, его необходимо сотворить! Иначе нельзя.

Это же ясно как день!

– Послушайте, я могу вам помочь, - прошептал: я, наклоняясь к парню.

Тот отставил пустую кружку и выжидающе, не мигая, уставился на меня.

– Хозяин, еще две кружки эля!.. Вы сделаетесь знаменитым, друг мой.

– Как?

– Для этого я сначала обучу вас грамоте.

– А потом?

– Потом вы будете писать пьесы.

Шекспир презрительно ухмыльнулся:

– Я не умею.

– А вам и не нужно уметь. Вы будете только переписывать!

– Гляди-ка...

– Ну, конечно! У меня есть пьесы, изданные века спустя после вашей смерти. И все они подписаны вашим именем. Значит, вы будете переписывать, по сути, свои же собственные произведения!