Шрифт:
1 часть
Подлетев к спутнику планеты Ргодкасон, пройдя купол силового поля, космический паром Р-734 совершил посадку на площадку 56 космодрома «Адэна».
Из-под днища парома выдвинулись посадочная платформа, мягко коснулась слегка светящейся, полупрозрачной, прочной плиты, гул двигателя затих и открылся трап. Капитан парома попрощался с пассажирами, пожелал им удачного дальнейшего полета. Пассажиры вставали с удобных кресел, собирали небольшие дорожные сумки, коробки и верхнюю одежду, переговаривались.
Сквозь прозрачный купол силового поля над космодромом видны были далекие звезды, а над горизонтом, сверкая искрами метеоритов, едва заметно вилась сине-зеленая лента гравитационного потока.
Посреди космодрома отражалась в зеркале посадочного поля конструкция из стеклянных кубов — небольшое здание вокзала.
Пассажиров, прибывших на пароме Р-734, встретила миловидная беловолосая женщина в темно-синем приталенном комбинезоне работника порта. На комбинезоне было навешано множество золотых эмблем и значков, рассказывающих о ее должности, статусе и сроке работы. Женщина подняла руки, призывая к вниманию, и огласила новость:
«Прибытие межгалактического лайнера задерживается, но прошу, уважаемых пассажиров, не беспокоится, лайнер благополучно преодолел подпространственный канал, и находится в районе видимости радара. Прошу следовать за мной, вы можете подождать в зале ожидания вокзала, там есть все необходимое: удобные кресла, буфет…»
Тем временем работники порта перегружали тяжелые сумки и чемоданы новоприбывших пассажиров из багажного отделения парома на гравитационные платформы. Когда прибудет космический лайнер, багаж отправят в его трюм.
Гэл вышел из парома с сонным сыном на руках. Известие о задержке лайнера воспринял равнодушно, может быть, даже не расслышал, так как его мысли были заняты последним разговором с женой. Он пытался оправдать себя, и казалось бы, понимал ее, но совершенно не мог разобраться, что ему делать дальше. Снова и снова вспоминал, как будто видел все со стороны…
Вспоминал, как небо тогда темнело, окрашиваясь в розово-фиолетовый цвет, как облака отсвечивали красным. Как сверкали заснеженные вершины гор. А Лэнора стояла на мраморной террасе дома своего отца и говорила, глядя вдаль:
— Так не может продолжаться!
— Как не может продолжаться? — спросил тогда Гэл.
Лэнора посмотрела на мужа, увидела отрешенный взгляд, ей тогда стало жаль его, она попросила уже мягче:
— Оставь свою службу на Калтокийи, мой отец еще согласен взять тебя капитаном на пассажирский корабль, пройдешь переквалификацию…
— Или?..
— Или мы разведемся.
Гэл не поверил ее словам:
— Ты же знаешь — война закончена, — он ведь и вправду был уверен, что эта война закончена.
— Конечно! — разозлилась Лэнора, — но ты найдешь себе другую войну. А мы?! Мы ведь не бессмертны!
— Я очень люблю тебя, — Гэл хотел обнять жену, но она отступила, он прошептал. —
Лэнора готова была расплакаться от отчаяния:
— Конечно! Ни сейчас, ни потом, никогда. Никогда ты не уйдешь из армии! Но если ты так любишь нас, почему ты не с нами? Почему тебя никогда нет рядом? Неужели на твоей страшной Калтокийе недостаточно капитанов? Тебя некем заменить? Разве это твоя война, разве древние планеты поддерживают Совет, или Братство? Разве твоя планета вступала в эту войну? Нет, Нодэ наоборот вышла из состава Совета вместе с другими древними планетами. А ты, вероятно, забыл, что ты не только калтокийский наемник? Гэл, уйди из армии! Может быть, тебя объявят предателем и дезертиром, но ты будешь жив и с нами…
Там было так страшно… Гэл… Это бойня… мы с тобой едва не погибли… Я и сейчас не могу поверить, что ты жив… Эта неоправданная жестокость… Гэл…
— Мне нужно подумать, — сказал тогда он, — полетим вместе на Кзол, там тихо, море теплое, отмели…
— Нет, Гэл, нет. Я с тобой не полечу. Мне тоже нужно подумать.
— Тогда я хочу остатся с вами. Мы все обдумаем вместе.
— Теперь я не хочу, чтобы ты оставался. Я не смогу ничего решить рядом с тобой.
— Ты меня больше не любишь?
— А разве ты меня любишь? Как можно любить убегая?
— Но я же вернулся.
— Поздно…
— Вот как, — Гэл даже отступил на шаг, посмотрел ей в глаза, она отвернулась, он тогда ей не поверил, но слишком хорошо ее знал, чтобы начать уговаривать, только попросил, — отпусти со мной Айрэ.
Как он тогда хотел подойти к ней, коснутся ее белых, коротко остриженных волос, такая нелепая мальчишеская прическа и так ей подходит, как хотел поцеловать, обнять, чтобы она замерла и не отталкивала его.
И как она хотела, чтобы он подошел к ней близко- близко. Ее бабушка говорила, что боги завидуют влюбленным, но как можно завидовать той муке, которую она испытывала рядом с тем, кого любила? Или они завидуют щемящему чувству тепла и нежности влюбленных друг к другу?
На террасу вошел отец Лэноры: высокий, статный мужчина с короткими волнистыми белыми волосами и красивым надменным лицом. Гэл помнил, как презрительно кривились бледные тонкие губы господина Приоролла. Можно было догадаться, что чопорный ргодкасонский аристократ снизошел до подслушивания и посчитал нужным вмешаться.
— Лэнора! Я не позволю твоему мужу, человеку, из-за которого я едва не потерял тебя на Над, забрать моего внука….
– господин Приоролл не крикнул тогда, как того хотел. Он говорил сдержанно, но голос его дрожал от гнева, — разве ты забыла, как я забирал тебя из плена, не он — Мэрог спасал тебя. А где был твой муж, когда ты попала в беду?! Пускай убирается вон!
Лэнора застыла. Гэл резко повернулся в сторону тестя, синие глаза его посветлели, приобрели желтоватый оттенок, и казалось, зрачки сузились, как у зверя: