Включите вашу память

Владимир РЫБИН

ВКЛЮЧИТЕ ВАШУ ПАМЯТЬ

В нашем классе появился вундеркинд. И надо же, им стал Петька Самойлов, для которого тройка всегда была единственным "средством передвижения" из четверти в четверть.

Но вот однажды он пришел в класс, бросил портфель на парту и ни с того ни с сего стал декламировать наизусть строки из книги, которую мы по литературе еще не проходили.

И тут как раз урок литературы. Татьяна Воробьева, отличница и всезнайка, ясно, не выдержала, пискнула из-за парты:

–

А Петя Гоголя наизусть выучил.

Анна Петровна поглядела на нас, а потом в журнал. Видно, не поняла.

– Что мы приготовили дома? Кто готов отвечать?

Каждый раз она так спрашивает, и каждый раз после этого ее вопроса парты скрипеть начинают. Это мы сползаем пониже. А тут все повернулись к Петьке. И Анна Петровна тоже на него поглядела, как всегда смотрит, когда хочет вызвать.

И Петька не стал ломаться, вылез из-за парты, рот открыл, и... ни слова. Молчит. Мы уж подсказывать начали. Но тут Петька словно проснулся. Всхлипнул как-то странно и сказал.

– Я лучше "Евгения Онегина" прочитаю.

И, не дожидаясь разрешения, пошел скороговоркой про дядю, который не в шутку занемог и уважать себя заставил.

Анна Петровна не поверила даже, подошла, посмотрела: не по книжке ли он читает. Да так и простояла рядом чуть ли не весь урок. А когда звонок прозвенел, взяла Петьку за руку и увела в учительскую.

Вышел он оттуда красный, улыбающийся.

– Пятерку получил?

– Что пятерка!
– сказал Петька таким тоном, будто никогда ничего другого не получал.
– Она меня представлять будет.

– Как это "представлять"?

– Обыкновенно. Перед всеми учителями буду декламировать.

И он важно пошел по коридору, а мы все стояли на месте, удивленные, восхищенные, пораженные возможностями, которые отныне открывались перед Петькой. Мы-то знали: если уж кто попадает в вундеркинды, тому тройку не поставят. Лучше спросят еще раз.

На другой день было Петькино "представление". В актовом зале. Впереди сидели учителя, потом мы всем классом (все-таки он наш вундеркинд), а на последних рядах - остальные.

Представляла Анна Петровна. Она говорила недолго, но здорово.

– Товарищи!
– говорила она.
– Ребята! Кое-кто из вас жалуется на плохую память. А ведь память наша имеет фантастические возможности. История знает немало примеров, когда простой человек выучивал невероятно много. Приведу только один пример - Маццофанти. Итальянец Джузеппе Маццофанти выучил пятьдесят шесть языков. Конечно, не у всех такие способности. Но все могут развить свою память настолько, чтобы хорошо помнить не только уроки, но и многое другое. Живой пример этому...

Тут Анна Петровна убежала за кулисы и вывела на сцену нашего Петьку.

– Это Петя Самойлов. Вы все его хорошо знаете. Он сумел развить свою

память. Сейчас Петя прочтет по памяти отрывки из романа в стихах Александра Сергеевича Пушкина "Евгений Онегин".

И первая стала аплодировать. А потом наступила тишина. Слышно было, как воробьи за окном чирикали на весеннем солнце да половицы под вундеркиндом скрипели. Он все переминался с ноги на ногу, уже не красный, а бледный. И молчал.

– У лукоморья дуб зеленый, - подсказал кто-то, и все засмеялись.

Вдруг Петька словно проснулся:

– Богат и славен Кочубей, - сказал.
– Его поля необозримы. Там табуны его коней пасутся...

Анна Петровна пыталась возразить, что это, мол, не "Евгений Онегин", а "Полтава", но на нее замахали руками. И Петька продолжал без запинки говорить. С выражением говорил, какого мы от него никогда и не слышали. Особенно это: "...И грянул бой, Полтавский бой!.."

Его долго не отпускали со сцены. А после мы за него взялись. Мы это Коля Еремеев, Ваня Колосов и я. Еще с утра мы договорились взять вундеркинда под свою опеку. Приближался конец года, и нам тоже не помешало бы вызубрить по поэмке, чтобы всех удивить.

На улице мы подошли к нему.

– Мы хотим узнать, как тебе удалось столько вызубрить.

– Я и не зубрил вовсе, - честно сказал Петька.
– Я этих стихов и в глаза никогда не видел.

– Наверное, ты их сам сочинил, - съязвил Коля Еремеев.

– Да они мне приснились, честное слово. Пусть меня на второй год оставят, если вру.

Это была всем клятвам клятва. В такую поневоле поверишь.

– Вот оно что: обучение во сне, - сказал Ваня.
– Известное дело. Я читал: включаешь магнитофон и спишь себе. А во сне все само выучивается.

– Да нет у меня никакого магнитофона!
– сказал Петька. Приснилось - и все.

– Может, у тебя кровать такая волшебная?

– Ничего не волшебная.

– А ну покажи кровать... Мы пошли к Петьке домой. Оглядели кровать, ничего интересного не нашли. Кроме царапины на деревянной спинке да еще гвоздя, вбитого зачем-то снизу.

– А может, ты все это выдумываешь?
– растерянно спросил Коля. Хотя по Петькиной физиономии было видно, что ему самому все это до смерти интересно.

– А почему ты со сцены начал читать совсем не то, что на уроке?

– Забыл, - шепотом сказал Петька.
– На другую ночь мне "Полтава" приснилась.

И мы зашептались, удивленные. Шепот ведь такая штука, только начни, потом слово вслух сказать страшно. Так мы стояли и шептались, пока не дошептались до одной идеи: кому-то остаться у Петьки ночевать. Кинули жребий - досталось мне.

Родителей мы быстро уговорили. Сказали, что надо вместе уроки учить, чтобы получить пятерки по литературе.