Шрифт:
Она обвела обедающих таким взглядом, словно искала кого-то по смутному описанию. В таком случае - по смутному описанию - Сэмуэль был высоким мужчиной на шестом десятке, одетым в джинсовую куртку. Он поднял руку. Она помахала и направилась к столику. Она была худой, с длинными рыжеватыми волосами, оттененными белыми прядями. Почти плоская, но тем не менее сексуальная. Не то чтобы это было свидание.
– Привет, Сэмуэль, - сказала она, садясь напротив. Они пожали руки над столом.
– Привет, Тьюсди, рад наконец тебя встретить.
Наступило неловкое молчание. Что бы вы сказали в такой
Официантка с задорным хвостиком, выглядывающим из отверстия бейсболки, спасла положение, когда принесла заказ и таким образом дала Сэмуэлю какое-то время подумать над темой для разговора.
– Ты веришь в это? Вся затея - полный бред.
– Ты думаешь?
– Тьюсди склонила голову набок и пожала плечами: - Не знаю, не знаю… Ты не веришь в мистику?
Сэмуэль слабо улыбнулся.
– Нет. Я не верю в мистику.
«Мистика»? Кто, черт возьми, придумал это слово?
– Хм… А я верю. Мне бы хотелось принять участие в чем-нибудь мистическом, - она повернулась на сиденье, поставила одну ногу на фальшивую красную кожу и перевязала шнурок на своих высоких черных кедах. Она завязывала его с большим энтузиазмом - получившийся узел имел примерно шесть петель. Она поменяла ноги местами и принялась за второй шнурок.
– Большинство людей не понимает, насколько важны хорошо завязанные шнурки, - произнесла она.
– Обувь будет мешать, если она слишком свободная или слишком тесная, а коли один ботинок меньше другого, тогда ты не будешь находиться в состоянии равновесия и не сможешь нормально ходить.
– Но сейчас ты никуда не идешь, - заметил Сэмуэль.
– Да, но пойду позже.
– Вот оно что, - Сэмуэль уже начинал спрашивать себя, правильно ли он поступил, когда согласился на это. Похоже, она разделяла идеи Нью-эйджа [1]. Дальше она предложит ему вообразить мир во всем мире или попробовать связаться с духом высшей жрицы Лемурии [2].
– Мэр, похоже, верит, что в этом кое-что есть, - добавила Тьюсди.
– Он в отчаянии. Хватается за соломинку.
– А почему тогда ты согласился встретиться?
– спросила Тьюсди, возвращая ноги на черно-белую плитку пола.
Сэмуэль молчал, пока официантка звенела стаканами, а затем большими металлическими сосудами для приготовления молочного коктейля. Клубничный, который налили Сэмуэлю, выглядел густым, как цемент.
– Профессор Берри сказал, что есть один простой способ доказать его неправоту - встречаться с тобой время от времени в течение недели. Если число несчастных случаев в городе не снизится, пока мы вместе, и не возрастет, когда мы будем порознь, он вернет городу деньги, которые были заплачены ему за консультацию, - коктейль приятно булькал, вливаясь в стакан.
– Его идеи - сплошное сумасшествие. «Применение поиска статистических связей для обнаружения неочевидных зависимостей»? Чушь! Бредовость этой затеи чувствуется за километр.
– Знаешь, о чем я хочу его спросить? Как он узнал о том, что некоторые люди связаны друг с другом?
– Он следил за номерами машин. В городе установили камеры наблюдения, которые записывали прибытие и отъезд каждой машины двадцать четыре часа в сутки на протяжении восьми месяцев.
Тьюсди ковырялась в чипсах, выбрасывая
– Что ты делаешь?
– спросил Сэмуэль.
– Я не особо голодна, так что съем только самые лучшие кусочки. Внимание Сэмуэля привлекло движение за окном. По улице проехала группа велосипедистов. Все - старики, среди них не нашлось ни одного моложе семидесяти, а некоторые выглядели лет на девяносто. Их лица, словно покрытые сухим пергаментом, выглядели неуместно под гладкими шлемами.
– Почему мы?
– спросила Тьюсди.
– Почему ты думаешь, что количество несчастных случаев сократится, если мы будем вместе?
– Оно не сократится. Это все чушь.
– А если правда?
Обычно Сэмуэль досиживал до конца титров, чтобы получить полный спектр впечатлений от похода в кино, но Тьюсди вскочила почти сразу после того, как зажегся свет. Сэмуэль замешкался.
– Ну, что ты об этом думаешь?
– спросила она.
– Не ожидал, что мне это настолько понравится, - ответил Сэму-эль.
– Сюжет развивался медленно, а я обычно теряю нить в таких случаях.
– Кто-то уронил в проходе пакет попкорна. Сейчас, когда они шли к выходу, этот попкорн хрустел под ногами.
– Я с осторожностью отношусь к фильмам, которые называют «эпическими сагами», а если кто-нибудь из актеров к тому же одет в припудренный парик, я бегу от такой картины, как от чумы.
Тьюсди запрокинула голову и расхохоталась настолько громко, что окружающие стали оборачиваться. Сэмуэль хотел бы научиться так смеяться. Когда он последний раз действительно хохотал, безудержно и от всей души?
– Расскажи мне еще что-нибудь о себе, - попросила Тьюсди, когда они вышли на тротуар и оказались под фонарем, вычерчивавшим круг света во тьме.
– Я знаю, что ты ушедший на пенсию профессор философии и живешь в квартире возле парка Уилмингтона.
Сэмуэль пожал плечами.
– Дай подумать… Ну, я люблю рисовать, у меня есть старый пес по имени Рили, и я работаю Санта Клаусом в универмаге Мейси каждое Рождество.
– Нет, ты не работаешь Санта Клаусом.
– Да, ты права, не работаю.
– Значит, не женился?
– спросила Тьюсди.
– Иными словами, что во мне не так?
– Я не собиралась тебя критиковать. Это был просто вопрос.
– Прости. Я всегда начинаю защищаться, когда речь заходит об этом. Как будто вся твоя жизнь - одна сплошная неудача, если ты не женился и не завел детей. А я не хочу детей. Женщины говорят: мужчины, не желающие заводить детей, незрелые, - но они утверждают это не потому, что подобные мужчины неспособны на здоровые отношения, а потому, что они не делают того, чего хотят женщины.
– М-да, похоже, ты и правда начинаешь защищаться. Давай сменим тему. Какие были твои первые слова?
– В смысле, когда я был ребенком? Понятия не имею.
– Позор! Может, твоя сестра знает? Это важно.
– Они дошли до ее машины. Сэмуэль чувствовал себя напряженно, ощущая неловкость от своего пребывания на свидании с девушкой, которую он на самом деле совсем не знал. Он засунул руки в тесные передние карманы джинсов.
– Увидимся, Тьюсди.
Она расхохоталась. Он понял двойной смысл фразы и усмехнулся. [3] Он тоже попытался рассмеяться, но у него ничего не вышло.