Шрифт:
Солнце зашло, и гигантские тени окутали лес. В зловещем сумраке летнего вечера я увидел, что тропинка ведет в глубь чащи, теряясь среди могучих деревьев. Я содрогнулся и оглянулся в безотчетном страхе. От последнего селения меня отделяли многие мили, следующее за многие мили впереди.
Я шел вперед, осматриваясь по сторонам и вглядываясь в темноту позади.
Часто я замирал на месте, сжимая эфес шпаги, когда звук сломанной ветки выдавал присутствие лесного зверька. Или это был не зверь?
Но
Шагая в лесной темноте, я сказал себе: «Если не буду следить за собой, мои мысли могут предать меня, внушив то, чего нет. Что может быть в этом месте живого, кроме обычных лесных тварей, оленей и прочего зверья? Все глупые выдумки этого мужичья, чума их возьми!»
Так я шел, и ночная мгла охватила все вокруг. На небе зажглись звезды, листья деревьев шептали что-то под дуновением ветерка. Неожиданно впереди, совсем рядом, там, где тропинка сворачивала, кто-то негромко запел. Слов я не смог разобрать, певец произносил их со странным акцентом, как чужеземец-язычник.
Я укрылся за стволом огромного дерева, и лоб мой покрылся холодным потом. Наконец показался тот, кто пел, его длинная тощая фигура неясно возникла на фоне ночного леса. Я пожал плечами. ЧЕЛОВЕКА я не страшился.
Я прыгнул вперед, угрожающе подняв шпагу.
Стой!
Он не выказал удивления или страха.
Прошу, обходись осторожно со своим клинком, друг, произнес он.
Немного пристыженный, я опустил шпагу.
Я впервые в этом лесу, промолвил я извиняющимся тоном. Я слышал рассказы о бандах разбойников. Прошу простить меня. Где лежит путь на Вильфер?
Ах, черт побери, вы только что прошли мимо, ответил он. Надо было свернуть направо. Я сам иду туда. Если вам не претит моя компания, я покажу вам путь.
Я стоял в нерешительности. Но откуда эта странная нерешительность?
О, конечно. Я де Монтур, из Нормандии.
А меня зовут Каролус де Люп.
Не может быть! Я отшатнулся.
Он недоуменно посмотрел на меня.
Прошу прощения, произнес я, но у вас странное имя. Ведь «люп» означает «волк»?
Члены моего рода всегда славились охотничьим мастерством, ответил он. Я вспомнил, что он не подал руки, когда мы здоровались.
Извините, что так невежливо уставился на вас, сказал я, когда мы шли вниз по тропинке. Я не могу разглядеть вашего лица в темноте.
Мне показалось, что он смеется, хотя от него не исходило ни единого звука.
Оно ничем не примечательно, ответил он. Я шагнул ближе, а затем отпрыгнул. Я почувствовал, как шевелятся волосы у меня на голове.
Маска! воскликнул я. Зачем вы носите маску, месье?
Я дал обет, объяснил он. Спасаясь от стаи гончих, я поклялся, что, если уйду от них, буду носить некоторое время маску.
Гончие
Волки, быстро ответил он. Конечно, волки.
Какое-то время мы шагали молча, затем мой спутник произнес:
Я удивлен, что вы решились идти через лес ночью. Немногие ходят этой дорогой даже при свете дня.
Мне надо как можно быстрее добраться до границы, ответил я.
Подписан договор с Англией, и об этом должен знать герцог Бургундии.
Жители деревни пытались отговорить меня. Они говорили... говорили о волке, который, как гласит молва, рыскает по здешним местам.
Вон та боковая тропинка ведет на Вильфер, произнес он, и я увидел узкую петляющую дорожку, которую не заметил, когда шел этим путем раньше. Она вела в глубь чащи, в темноту. Я поежился.
Может быть, желаете вернуться в деревню?
Нет! воскликнул я. Нет, нет! Ведите меня вперед!
Эта тропинка была так узка, что мы шли друг за другом. Мой спутник шел впереди, и я хорошо разглядел его. Он был высоким, намного выше, чем я, и тощим, жилистым, двигался легкими, большими шагами, бесшумно. Одет он был в испанском стиле. Длинная шпага свисала с бедра.
Разговор зашел о дальних странах и приключениях. Мой спутник рассказывал о разных землях и морях, где побывал, о множестве странных вещей. Так мы беседовали, все дальше и дальше углубляясь в лес.
Я решил, что он француз, хотя он говорил с очень странным акцентом, не похожим ни на французский, испанский либо английский, словом, ни на один, известный мне. Одни слова он произносил невнятно и как-то странно, другие вовсе не мог выговорить.
Этой дорогой, верно, часто пользуются? спросил я.
Да, но немногие, ответил он и беззвучно засмеялся. Я содрогнулся.
Было очень темно, и тишину нарушал лишь тихий шепот листьев.
В этом лесу охотится страшное чудовище? спросил я.
Так говорят крестьяне, ответил он, но я исходил его вдоль и поперек и ни разу не видел его.
И он заговорил о странных созданиях детях тьмы. Взошла луна, и тени поплыли среди деревьев. Он задрал голову и посмотрел на небо.
Быстрее! воскликнул он. Мы должны добраться до цели, пока луна не достигла зенита. Мы торопливо пошли вперед.
Твердят, произнес я, что по лесам здесь бродит оборотень.
Все может быть, ответил он, и мы долго беседовали об оборотнях.
Старухи утверждают, говорил он, что тот, кто убьет оборотня, когда он принял образ волка, убьет его наверняка, но если убить его, когда он человек, то полу-душа, которую он испускает при смерти, будет вечно преследовать своего обидчика. Но поспешим: луна близится к зениту.
Мы вышли на маленькую, залитую лунным светом поляну, и незнакомец остановился.