Увидеть Бога

.

Вызвать Дьявола мне, в конце концов, удалось. Конечно, потребовалось время на тренировку правильного произношения абракадабры.

Пришлось поискать тех, кто смог подсказать, как правильно всю эту галиматью на древнем языке читать. Сколько профессуры я замучил расспросами, прежде чем добился результата… вспомнишь — вздрогнешь.

Никаких человеческих жертв, крови младенца или свечей из человеческого жира, никакого осквернения могил и тому подобной бесовщины не требовалось. Пентаграмма, ряд символов, пять свечей по углам и заклинание на смеси коптского, эламского, хеттского и ещё чёрт его знает каких языков. У знающих людей глаза на лоб лезли. Перевести толком так никто и не смог, но мне этого и не требовалось. Главным для меня было правильное звучание.

Вопреки ожиданиям, Дьявол не возник в центре пентаграммы из языков пламени или клубов дыма. Спецэффектов вообще не было. Даже пламя свечей не дёрнулось, как обычно показывают в кино. Лишь только я закончил тщательно заученную формулу на языколомательном и давно неиспользуемом людьми наречии, как в дверь моей квартирки кто-то позвонил.

— Твою-то мммать… — я решил, что опять потерпел неудачу и придётся снова искать ошибки.

В подлинности заклинания я не сомневался. Конечно, я допускал, что окончательно сошёл с ума, но только благодаря надежде на встречу с Дьяволом я и жил до сих пор. Больше уже было незачем.

После смерти Маши и Егорки…

Мои жена и сын погибли в автокатастрофе. Пьяный урод на Круизёре вылетел на встречную полосу. Лоб в лоб. От машины Маши не осталось ни одной целой детали, включая задний бампер. Врачи сказали, что моя семья погибла мгновенно. Не мучились.

Я тоже умер. Вместе с ними. Прежнего меня больше не было.

А этот пьяный скот выжил. Его посадили быстро и качественно. Я нашёл людей, через которых достал его в тюрьме. Но это не вернуло мне семью. Известие о том, что он удавился, даже ничего во мне не ковырнуло. Издох и хрен с ним.

Время для меня остановилось. Смотрел семейные видеозаписи по кругу. Листал фотоальбомы. Пил. Бесился от сочувствующих рож и соболезнующих голосов в телефоне. Даже разбил несколько трубок. Вообще первое время после похорон помню смутно. Блуждание по реальности в пелене горя и тумане бессильной ярости.

От отчаянья пошёл по всяким бабкам и разномастным шарлатанам-вызывателям духов и прочим мошенникам.

В итоге неожиданно позвонил Гвоздь. Как оказалось, он осел в Омске. Я не видел его аж с 98-го, если не 7-го. Как разбежались, так и не видел. Вот он-то мне эту идею с вызовом Дьявола и сосватал. Точнее продал.

Вышло так, что до него дошли слухи о моём горе. Общих знакомых, кто избежал поездки на кладбище и в места не столь отдалённые, оказалось достаточно для того, чтобы ему слили информацию о моей поехавшей крыше. Гвоздь никогда не упускал шанса нажиться за чужой счёт. Чуйка у него — дай бог каждому.

Гвоздь прилетел ко мне в Питер и… рассказал о том, что продал душу Дьяволу. Я, конечно, не поверил. Я вообще в чертовщину никогда не верил, а уж после

того как пообщался с местными магистрами колдовства и вовсе руки чесались разрядить им в пузо обойму — две. Однако Гвоздь сумел меня убедить. Он напомнил мне сколько раз остался жив буквально благодаря чуду. Даже рубашку снял. Я насчитал 16 дыр в его шкуре. Половина из них напротив жизненно важных органов. Печень, сердце. Это вам не хрустальный шар и немигающий взгляд клиента психушки, отпущенного по ошибке на вольные хлеба. Сердце вообще должно было быть порвано минимум раза два. Однако никаких видимых последствий от старых ран кроме шрамов я не заметил. Наоборот. Мне даже показалось, что он ни капли не состарился. Меня вот разнесло за эти десять лет. И брюхо появилось, и рожа оплыла, а он как был стройным, так и остался. Сложилось ощущение, что он прибыл на машине времени прямиком из 90-х, а не на самолёте прилетел. Ни седины, ни залысин. Как выглядел тогда на тридцатник, так и сейчас смотрелся заматеревшим, но ещё сохранившим юношескую гибкость хищником.

Гвоздь объяснил все эти чудеса именно сделкой с Дьяволом.

Я поверил. Хотел поверить и поверил.

Пришлось отдать ему всё, что имел. Бизнес, две квартиры… словом ВСЁ.

Он хотел и эту халупу, оставшуюся мне ещё от бабки, отмести, но я упёрся. Гвоздь сделал вид, что согласился и отдал мне всю необходимую информацию по вызову Дьявола. Сука. Всю, кроме правильного произношения формулы заклинания.

Когда я понял, что Гвоздь меня кинул, метаться было поздно.

Так он и сказал мне по телефону:

— Отдал бы всё, уже разговаривал бы сам знаешь с кем. Пожадничал — теперь побегай. Сам найди правильное звучание заклинания и всё у тебя получится. Попробуешь приблизиться ко мне — убью. Не звони мне больше.

И бросил трубку, скот.

Искать его и мстить было бессмысленно. Во-первых на это не было средств, а во-вторых… Во-вторых я очень хорошо помнил сколько раз его хотели замочить куда более серьёзные и подготовленные люди. Гвоздя мне было не достать, и я отложил этот вопрос до лучших времён, скрепя сердце.

Слава богу, я жил не в Мухосранске. Культурная столица как-никак. Найти понимающих древние закорючки людей удалось довольно быстро. Объяснить им, что меня интересует звучание, а не содержание было сложнее. Впрочем, по поводу содержания они итак в один голос заявляли, что это бессмыслица. Но мне было плевать. Я был одержим идеей поговорить с Дьяволом, и гнал от себя мысли о том, что Гвоздь меня просто швырнул по всем статьям.

Всё это, включая неудачные попытки вызова, было уже в прошлом. Я решил было, что и эта оказалась сорвавшейся. Сплюнув и мысленно матеря Гвоздя, поплёлся открывать дверь.

— Кто там? — в глазок никогда не смотрю — привычка. Слишком опасно это было когда-то. Да так и въелось. Я и напротив двери никогда не становлюсь. Всегда сбоку. Перестраховщик, но так уж привык.

— Гости — голос был девичий.

— Какие гости? Я никого не жду! — никаких девок я действительно не ждал. Мне уже давно было не до них.

— Колобок, открывай, считай, что я от Гвоздя.

Вот так. Сказать, что я удивился — ничего не сказать. Мою детскую погонялку «Колобок» нынче мало кто знал. Я её давно поменял на приличную кликуху «Кол», а последнее время, и вовсе был для всех — Николаем Юрьевичем.