Тридцать шесть валентинок

В мае Сюзанна Баллистер встретила мужчину своей мечты…

В июне жизнь достигла вершины совершенства.

В июле Сюзанна уже начала представлять на пальце обручальное кольцо…

А потом настал август.

На смену августу пришел дождливый грустный сентябрь.

По словам лорда Миддлторпа, который только что посмотрел на карманные часы, было ровно шесть минут двенадцатого вечера. А дату Сюзанна Баллистер отлично знала сама: двадцать седьмое января тысяча восемьсот четырнадцатого года. В этот самый момент — 27 января 1814 года, вторник, в 23.06 — она загадала три желания, ни одно из которых не исполнилось.

Первое желание было изначально невозможным. Сюзанна загадала, чтобы удалось каким-нибудь удивительным образом исчезнуть из бального зала, в котором она сейчас стояла, и оказаться в уютной постели в доме на Портмен-сквер, к северу от Мейфэра. А еще лучше было бы перенестись в теплую спальню семейного поместья в Суссексе, далеко-далеко от Лондона, а главное, от столичного светского общества.

На всякий случай Сюзанна даже закрыла глаза — вдруг, открыв их, удастся увидеть какую-нибудь другую, более симпатичную картину? Нет, к сожалению, чуда не произошло: она так и осталась в особняке леди Уорт, в дальнем углу зала, с чашкой отвратительного, чуть теплого чая в руке. Таким образом, выяснилось, что самой исчезнуть не удастся ни при помощи чуда, ни естественным путем (Сюзанна не могла покинуть бал без родителей, а те, судя по всему, расположились часа на три, не меньше). Пришлось загадать второе желание: чтобы испарились Клайв Манн-Формсби и его новоиспеченная жена Харриет — оба заняли позицию возле стола с шоколадными пирожными.

В затаенной мечте не было ничего невозможного. Супруги выглядели вполне здоровыми, а потому могли бы удалиться обычным для людей способом — попросту говоря, выйти из зала. В этом случае жизнь стала бы гораздо приятнее; во всяком случае, можно было бы попытаться хорошо провести время, а не созерцать семейное счастье человека, унизившего ее в глазах светского общества. И ничто не мешало бы подойти к столу и взять шоколадное пирожное.

Однако Клайв и Харриет выглядели вполне умиротворенными, как и родители Сюзанны, а это означало, что исчезать они вовсе не собирались.

Мучение. Самое настоящее мучение.

Но ведь, кажется, желаний было три? Сказочные принцессы всегда загадывают трижды. Если уж суждено торчать в темном углу и от нечего делать придумывать глупые желания, то можно хотя бы исчерпать возможности.

— Хочу, — произнесла Сюзанна, стараясь не дрожать, — чтобы не было так зверски холодно.

— Аминь, — торжественно заключил пожилой лорд Миддлторп.

Сюзанна совсем забыла, что он стоял рядом. Она вежливо улыбнулась, однако джентльмен был увлечен каким-то алкогольным напитком, недоступным незамужним дамам, а потому оба продолжили независимое существование.

Сюзанна посмотрела на свой чай. Еще немного, и он превратится в кусок льда. Сославшись на холодную погоду, хозяйка заменила чаем традиционные напитки — лимонад и шампанское, но чай быстро остывал. А если гости прятались в углу, то слуги не спешили забирать ненужные чашки.

Сюзанна вздрогнула. Такой холодной зимы она не помнила. Никто не помнил. Можно сказать, из-за морозов семейство Баллистеров и вернулось в город так рано. Весь бомонд бросился в Лондон в январе, хотя обычно в это время все еще мирно сидели в деревне. В столицу привлекали зимние забавы: коньки, санки, снег, грядущая ярмарка на Темзе.