Тарси

Стайка девиц студенческого возраста вывалилась из кафе, весело галдя и заполняя округу беззаботным щебетом. Я улыбнулся, подмигнул им и поймал

на себе парочку заинтересованных взглядов. Остановиться? Завязать разговор? Почему бы и нет. Увы, время не позволяло сейчас отвлекаться, у меня была назначена встреча, и опаздывать на нее было очень нежелательно. Я вообще не люблю опаздывать, от этого все запланированные дела начинают идти наперекосяк.

Студентки о чем-то зашептались и разразились смехом, бросая взгляды в мою сторону. Явно обсуждают мою кандидатуру и делятся впечатлениями.

Что там рассматривать? Ну да, рост выше среднего, телосложение подтянутое, правильные черты лица, глаза карие волосы русые. Обычная внешность: не красавец, не урод. Разве что улыбка? Говорят, она у меня обаятельная. Но, верить всему что говорят не следует.

Вообще-то я довольно открыт и до некоторых пределов доброжелателен, но уже не так беззаботен, как когда-то. Сколько лет прошло с той поры, как я был таким же беззаботным шалопаем? Четыре? Да нет, пожалуй, все пять, если считать отправной точкой, резко изменившей мою судьбу ссору с Юлькой. С той поры изменилось слишком много, я повзрослел. Внешне это не слишком заметно: несколько лет плюс, несколько лет минус. В этом ли дело? Но если припомнить все произошедшие с той поры события…

Я тогда был ужасно расстроен, поскольку это была не просто ссора, а ссора окончательная. Юлька расставила все точки над и, заявив со всей определенностью, что я ей не подхожу ни по одному из требуемых параметров, и вообще, ей нравится другой. Она такая — может отрубить раз и навсегда. Признаться, я ничего подобного не ожидал.

Это был удар такой же сильный, как и неожиданный. Должен признать, я был к ней неравнодушен. Очень неравнодушен. Тем сложнее было удержать себя в руках, точнее, делать вид, что держу.

Настроение у меня было преотвратнейшим. Весь белый свет стал мне не мил, а из всех желаний осталось только одно — пойти и немедленно напиться. И не следовал я ему лишь потому, что это была капитуляция — полное и безоговорочное признание своего поражения. Я скрипел зубами, натянуто улыбался и старался не показать, насколько же мне в данный момент плохо.

Второй мыслью после "напиться" было — немедленно найти равноценную замену, а то и лучше. Хотя, лучше чем Юлька не найдешь (так мне тогда казалось).

Тем не менее, пройти под ручку с красавицей по центральному бульвару, было привлекательной идеей. Да так, чтобы Юльке непременно об этом рассказали, и она поняла, кого потеряла.

Но злая проза жизни любит посылать разочарования одно за другим. В иное время красавицы стайками вьются, а когда они нужны, не найдешь ни одной. Те что есть — непременно заняты, а те что не заняты… Они, конечно, тоже красавицы, но сравнения с Юлькой

не выдерживают. Приглашать же на свидание кого попало, это издевательство над здравым смыслом, так можно добиться только одного: посочувствуют не Юльке, а мне? А мне это надо? И так нелегко.

Учеба в голову не шла совершенно. Хорошо еще, что сессия заканчивалась, и я кое-как на автомате сдал два предмета, в основном пользуясь былыми заслугами и тем, что успел усвоить за год. Оставался еще один и несколько мелких задолжностей.

Несколько выручали тренировки. Правда, и здесь не обошлось без накладок: Я вкладывал в учебные поединки все что накопилось на душе. Спарринг партнеры стали меня откровенно избегать, а тренер стал смотреть с подозрением и посоветовал ограничиться работой с тренажерами.

— А если не уймешься, поставлю тебя в пару с "Грызли", — таков был его однозначный вердикт.

"Грызли" — это серьезно. Это вовсе не медведь, как можно было бы подумать, хотя внешне весьма похож. Попробуйте посоревноваться со ста пятидесятикилограммовой горой мышц. "Грызли" может помять двух таких противников, как я. Он на спор пробивает кулаком нетолстую кирпичную стену и держит удар в корпус силой более чем в сто килограммов. К счастью, у него на удивление ровный характер. Зачем ему дзюдо, ума не приложу.

Как я уже сказал, "Грызли" — парень добродушный, но если в спарринге увлечется, то может быть по-настоящему опасен. Поэтому предупреждение тренера слегка охладило мой воинственный пыл: парочка переломов вряд ли сможет улучшить мое настроение.

Но если воинственный пыл охладел, то настроение и не думало улучшаться. Не знаю, во что бы все это вылилось в результате. Скорее всего, чувства перегорели бы, и все двинулось бы дальше по накатанной, но все пошло немного не так. Очередной поворотной вехой на пути оказался мой сосед по комнате Сашка Локтев. Кто бы мог подумать. Четыре года мы прожили с Сашкой и Ромкой в одной комнате институтской общаги, я думал, что знаю о них все.

Сашка — субтильный очкарик, пытающийся спланировать все свои действия на год вперед. Подобного я от него никак не ожидал.

— Как ты думаешь, у меня есть музыкальные способности? — поинтересовался он.

Я так углубился в свои мыли, что не сразу понял, о чем он спрашивает.

— Так есть или нет? — дернул Сашка меня за рукав.

— А? О чем ты?

— О способностях. Ты слушаешь, или где?

— О каких способностях?

— О своих. Есть ли у меня призвание к музыке?

— С чего вдруг такие странные мысли? Ты не находишь, что слишком поздно задался этим вопросом?

Четыре года учиться в техническом ВУЗе, чтобы потом озадачится подобной мыслью, весьма странно.

— Да, наверное, ты прав. Хотя…, - Сашка задумался, и ответил совсем невпопад, как мне сначала показалось. — Ты Людку Макееву помнишь?

— Это которую?

— Ну, как же, невысокая брюнетка, училась на год старше нас. Сейчас печатается сразу в нескольких популярных журналах.

— А, это она подписывается странным псевдонимом "Малек"?