Свалка личности

– Ручка ручку моет, господин Дунн!

Эрвин Дунн не брал взяток, питал к ним отвращение. Вот и теперь он глянул на коробочку с надписью "Конфеты" так, словно в ней лежал не шоколад, а копошились пауки и скорпионы.

– Если вы ее не заберете, я отниму у вас разрешение!

– Ну что вы? – Заменхофф поднял руки, словно защищаясь. Он побледнел. – У меня и в мыслях не было ничего дурного. Я хотел только поблагодарить, что-нибудь сладкое – ну, для хорошего начала дня.

– Заберите, иначе я отниму разрешение, и вы не перевезете свои чертовы тракторы на планетоид!

Эрвин почувствовал, что щеки у него запылали. Он знал себя, подавлял подобные

эмоции годами, но сейчас готов был взорваться, словно верх взяла темная сторона его личности. Эрвина охватило непреодолимое желание сделать что-нибудь, чего ему всегда хотелось. Например, схватить листок зеленой бумаги, на котором живого места не было от пятнадцати печатей, и разорвать на глазах толстяка в мелкие клочки. Никто не выдал бы этому идиоту другого разрешения ни в этом году, ни в следующем.

– Я не хотел! – посетитель, видимо, разгадал намерения Эрвина. Он быстро протянул руку к разрешению и коробочке.

– Чтобы это было в последний раз! – несколько миролюбивее сказал Дунн. Реакция торговца его определенно позабавила. – Взяли разрешение – и уходите живее, пока я не передумал.

Однако Заменхофф не двигался с места. Он стоял как вкопанный, словно его накрепко приклеили к зеленому линолеуму.

– Я же сказал! Исчезните! – Эрвин услышал в собственном голосе интонацию последнего предупреждения. Игра становилась опасной. Коллеги, сидевшие за соседними столами, все чаще поглядывали на него. Не один из них бегал к начальнику с полезной информацией. – Я не шучу!

Дунн посмотрел на клиента, а потом, проследив за его взглядом, на конфеты и свою правую руку, бессознательно сжавшую яркую коробочку.

– Я могу вам ее оставить… Как хотите… То есть, я уже не знаю… Я не хочу лишиться разрешения, – голос Заменхоффа дрожал. Толстяк совсем растерялся; он сделал попытку потащить коробочку к себе, потянув ее из руки чиновника.

– Заберите ее! – Дунн побледнел. Он не управлял собственной правой рукой, вообще ее не чувствовал! – Заберите это, ко всем чертям!

Он попытался отогнуть пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в коробку. Заменхофф помогал ему изо всех сил. Оба уперлись в стол, таща коробку каждый в свою сторону.

– Что же это? – Дунн схватил одну из печатей, бывших на столе, и несколько раз ударил ею по ладони. – Что же это, черт возьми?

В этот момент правая рука Эрвина ослабила хватку. Заменхофф полетел на пол, а конфеты высыпались из коробочки, ударяясь о стены и потолок.

Эрвин Дунн с трудом сел. Он не задерживал толстяка, который поспешно ретировался из кабинета. Эрвин всматривался в свою руку и пальцы, выбивавшие на столе неспокойный странный ритм. Его правая рука. Вернись. Его правая рука напряглась, словно мускулистый зверь… Кто-то захватил контроль над ней!

Эрвин покинул контору через несколько минут после случившегося. В том состоянии, в каком он пребывал, невозможно было находиться среди коллег, работавших в том же кабинете, и уж тем более – обслуживать столпившихся под дверью клиентов. Перед этим он позвонил – левой рукой, конечно – в отдел кадров и взял давно полагавшийся ему отпуск. Эрвин надеялся, что двух недель отдыха и визита к лучшему в городе психиатру будет достаточно, чтобы вернуться в форму.

Эрвин все время со страхом наблюдал за правой рукой. Она совершенно вышла из повиновения. Дунн безрезультатно пытался удержать ее, когда она извивалась в кармане и, словно живя своей собственной

жизнью, вырывалась наружу. Несколько раз рука пыталась схватить невидимые предметы, указывала замысловатые направления и наконец, сжавшись в кулак, опасно взлетала к его носу. В такие моменты Эрвин Дунн пугался ее больше всего.

Он был в ужасе. А кто не пришел бы в ужас на его месте? Дунн боялся, что внезапная потеря контроля над одной частью тела перекинется на другие члены; что эта странная болезнь – ибо Эрвин был уверен, что это какая-то болезнь, которой он мог заразиться хотя бы в метро – не приведет к общему приступу, захватив власть, например, над его мыслями. Дунн побледнел. А вдруг кто-то инфицировал его вирусом, который позволял управлять им, как марионеткой? Что, если через минуту ему придет в голову раздобыть огнестрельное оружие, купить билет до Вашингтона и совершить покушение на президента?

Нет. Этого бы он точно не сделал. Такой план был бы с самого начала обречен на провал. Эрвин всю жизнь посвятил самосовершенствованию. Он избавился от злости, жадности и лживости. Эрвин работал над собой, он, можно сказать, избавился от всего, что в нем было плохого, выкинул никому не нужное барахло. Если бы кто-нибудь действительно готовил покушение, то не использовал бы для его исполнения Эрвина Дунна. Наверняка нашлись бы кандидаты получше.

В голове Эрвина царило полное смятение. Он все еще размышлял, что произошло. Выводы становились фантастичнее с каждой минутой. В конце концов Дунн сдался. Признал, что проблема, скорее всего, кроется в нем самом. Может быть, у него как раз сейчас нервный срыв или, хуже того, опухоль мозга, что и вызвало эти непонятные расстройства. В обоих случаях требовалась помощь специалиста. Эрвин решил воспользоваться ею без промедления. Прямо сейчас, когда он нервными шагами приближался к медицинскому центру – до него было минут пятнадцать ходьбы.

– Как давно у вас эти симптомы, господин Дунн? – Александр Сердак смотрел на пациента мирным, почти безмятежным взглядом. Уже сам тембр его голоса успокаивал не одного психа, который ложился на кушетку в его кабинете. Многолетний опыт подсказывал профессору, что теперь он, без сомнения, имеет дело с очередным. – Что же именно делает эта рука? Правая? Я правильно запомнил?

– Ну да! Правая!

Эрвин почувствовал себя чуточку лучше. Он и не подозревал, что ему так хочется поделиться с кем-нибудь своей мрачной тайной. Молодой человек лежал в мягком удобном кресле минут пять. Все это время он старательно скрывал правую руку, придавив ее спиной к спинке кресла. Несмотря на это, рука извивалась, как уж, пытаясь освободиться любой ценой. К счастью, голос профессора Сердака начинал успокаивать Эрвина, он исполнился доверия к этому неприметному мужчине.

– Два часа. Все началось два часа назад, профессор. – Дунн решил ничего не скрывать. Он пришел к выводу, что если этот благородный человек окажется не в состоянии ему помочь, то с этой задачей не справится никто.
– Я как раз обслуживал господина Заменхоффа, это такой смешной человечек, он работает в сельском хозяйстве. Разводит новый сорт хлебокурузы, вы наверняка о ней слышали. И вот этот Заменхофф купил несколько планетоидов, на которых созданы необходимые для выращивания хлебокурузы условия, и еще он купил уборочные машины. Но в соответствии с правилами экспорта, чтобы перевезти машины беспошлинно, надо иметь разрешение нашего департамента…