Сотворение мира

Глаголин Георгий Львович.

Надежда Алексеевна, жена его.

Коля, их сын.

Старуха, мать Глаголина.

Люди войны, друзья Глаголина:

Колоколов Андрей Сергеевич.

Симочка.

Гололоб Микола.

Маруся, жена его.

В

госпитале:

Бобров, майор.

Танкист.

Капитан.

Обитатели теплушки:

Филя, начальник ж.-д. станции.

Гурий, начальник ж.-д. станции.

Софа, жительница Одессы.

Моряк.

Военный комендант вокзала.

Жители города времен немецкой оккупации:

Жителев.

Нона.

Комендант города Бумагин.

Вернувшееся население городка:

Женщина в пуховом берете.

Жестянщик.

Наборщик.

Помощник наборщика.

Семеновна.

Кузька, ее сын.

Мужалов, сапожник

Милиционер.

Майор-танкист.

Лейтенанты в госпитале, городской патруль, группа горожан — посетители горсовета, участники воскресника.

Лунный вечер крепкого сибирского лета. Под бледно-зелеными лиственницами и суровыми елями в саду расположились выздоравливающие офицеры. На них одежда госпиталя. Без дела на скамейке стоит граммофон.

Бобров, молодой человек, майор, с прекрасным мечтательным лицом, наигрывает что-то на мандолине, меняя мотивы.

Капитан с забинтованной головой, сомкнувши руки на одном колене, думающе смотрит перед собой.

Два лейтенанта сидят рядом с Бобровым, пытаясь подпевать.

И странный человек с черной кожей лица и черепа (его зовут танкистом) время от времени оглядывается по сторонам, точно чего-то ждет, потом кусает ветку елки и сплевывает.

Бобров (находит нужную мелодию и начинает петь).

Выхожу один я на дорогу, Сквозь туман кремнистый путь блестит. Все постепенно вступают. Ночь тиха, пустыня внемлет богу, И звезда с звездою говорит.

В сад медленно входит высокорослый,

широкоплечий полковник инженерных войск Глаголин Георгий Львович. Он тихо останавливается в стороне и как-то трепетно, с волнением слушает поющих.

В небесах торжественно и чудно, Спит земля в сияньи голубом… Что же мне так больно и так трудно.

Танкист не поет, по временам он хмуро, исподлобья поглядывает на своих соседей.

Бобров.

Жду ль чего, жалею ли о чем, Уж не жду от жизни ничего я, И не жаль мне прошлого ничуть.

Глаголин сделал жест рукой, точно хотел остановить песню, но его не видят.

Я ищу отрады и покоя, Я б хотел забыться и уснуть.

(С большой силой сказал.)

Но не тем холодным сном могилы!

(И запел.)

Я б хотел забыться и уснуть, Чтоб в груди дремали жизни силы, Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь.

(Увидел Глаголина.) Полковник Глаголин! Вы откуда? Простите, я забыл, вы же сейчас с комиссии? Какой итог?

Глаголин (с усилием, скрывая внутреннюю боль). Лично для меня война и служба — дело конченное. Война идет, мы побеждаем, а я… отвоевался.

Общее движение, недоумение.

Бобров. Но вы же в полной форме, что случилось?

Глаголин. Беда случилась, друг, беда. Врачи мне написали пенсию. Я инвалид. Вы какую форму имеете в виду? Вот эту, что на мне? Ее придется, так сказать, донашивать.

Танкист (у него хриплый, жесткий голос). Как инвалид? Ваши врачи ни дьявола не понимают. Я, кроме ножика в руке хирурга-живодера, никому не верю. (Ирония.) Сульфидины!

Глаголин (снял картуз, обнажив большую свою бритую голову, вынул из картуза бумаги). Меня, ребята, война сожгла. Тут написаны различные медицинские слова, статьи… Латынь. Латынь.

Капитан. Не понимаю, они вам что-нибудь предписывают? Глаголин. Растительная жизнь на груди у матери-природы.(Насмешливо.) Уехать в горы, в глушь, козу доить, а иначе, говорят они, вы кончите печально. Эпилепсия, что ли, — я не знаю.