Случай по службе

Ночью начальника большой узловой станции вызвали к телефону: немедленно приехать в Москву. Вызывают по делу.

Обомлел. Застучало сердце.

Вот так приходит несчастье. Сразу. Неожиданно. Несколько минут тому назад он лежал в постели — благополучный. А теперь — конечно. Начинается

что-то другое. По пустякам в Москву в наркомат [1] не вызовут. Да и какие пустяки: авария в прошлом месяце. Правда, без жертв и без больших потерь, но все-таки авария. Затем — за тот же злосчастный месяц — несколько заметных опозданий…

Ничего не поделаешь, надо ехать.

Быстро оделся и с первым поездом поехал в Москву.

В одиннадцать часов дня был в наркомате.

Еще через полчаса был принят. Разговор решительный: так работать нельзя. Безобразие. Надо раз и навсегда прекратить аварии, хотя бы самые незначительные, опоздания, неполадки, плохой расчет и расхлябанность.

Не возражал. Что тут возражать. Бледный, он выслушивал упреки и вглядывался в материалы, которые ему были показаны и из которых было отлично видно, что руководил он работой до этоготдня

действительно не очень хорошо, хотя и очень страдал. Это, правда, было тоже отмечено.

Наконец вышел.

В секретариате его поджидал технический работник отдела.

— Вы такой-то?

— Да.

— Примите пакет. На три дня.

— …Что на три дня? Какие три дня?.. Что в пакете?

Развернул, посмотрел: на три дня ему предложено остаться в Москве, приложен ордер в гостиницу на комнату, прикреплен к нему в личное распоряжение автомобиль и предложены билеты в разные театры и на выставки…

Что такое?!.

В чем дело?!.

В краткой записке сказано: отдохнуть в Москве три дня и — домой на работу со свежими силами…

…Никогда в жизни он не испытывал такого волнения, такого подъема, такой глубокой взволнованности…

Хотел уехать из Москвы сейчас же, но как не воспользоваться таким вниманием?!

Через час он сидел в номере гостиницы и писал деловые письма, телеграммы, приказы.

Сам отнес их на почту и телеграф.

Ночью, после театра, ждал ответов, дежурил на телеграфе, на рассвете опять шел на телеграф, отправлял телеграммы, днем — опять, но бывал и в театрах и на выставках, разыскивал на машине старых товарищей, несся по сияющей, прекрасной, строящейся Москве и к концу третьего дня, усталый и счастливый, уехал домой — работать, работать, работать!

Совершенно по-новому, совершенно по-новому, абсолютно по-новому!

Был август 1935 года, восемнадцатый год революции.

1935