Счастливый день

Дуньямалы-Киши — известный виноградарь, Герой Социалистического Труда, 65 лет.

Гюльтекин — его дочь, агроном совхоза, 25 лет.

Нури — его внук, 12 лет.

Мурсал — главный инженер нефтепромысла.

Асриев — инженер.

Чернышёв — буровой мастер.

Действие происходит в одном из новых нефтяных

районов в Азербайджане.

Часть большого виноградника, уходящего к холмам на горизонте. Между рядами виноградных кустов — дорожки, посыпанные песком. На холмах справа видны буровые вышки, слева — утопающие в зелени белые домики совхоза. Яркое солнце, голубое безоблачное небо.

Под большим раскидистым деревом — скамья, на ней сидит Нури. Напевая, он мастерит авиамодель. На дорожке виноградника появляются Мурсал и Гюльтекин.

Увидев Нури, они остановились.

Мурсал. На нашей скамье, кажется, твой племянник.

Гюльтекин. Да, это он. (Подходит к Нури.) Нури, дорогой, я вижу там (указывает вдаль) почтальона. Пойди и возьми у него газеты и письма на имя дедушки.

Нури неохотно уходит. Гюльтекин и Мурсал садятся на скамью.

Мурсал (глядя вслед Нури). Поскакал, как молодой козлёнок. При такой резвости он вернётся сюда ровно через минуту.

Гюльтекин. Ничего. С сегодняшнего дня, я надеюсь, нам уже не нужно будет прятаться ни от кого. Да? Ты рад?

Мурсал. Конечно, рад!

Гюльтекин. Но, должно быть, не очень: ты какой-то грустный.

Мурсал. Что ты, Гюльтекин! Может ли быть грустным человек, который только что признался, что любит самую красивую, самую умную, самую лучшую девушку на свете.

Гюльтекин (нежно прильнув к нему). И узнал, что он любим...

Мурсал. Да, да, это счастье.

Гюльтекин. У тебя какой-то встревоженный вид... (Смотрит ему в глаза.) Нет, нет, ты что-то скрываешь от меня, Мурсал. Сознайся.

Мурсал (нерешительно). Понимаешь, Гюльтекин... Мне поручили одно — как бы тебе сказать? — довольно трудное дело...

Гюльтекин (перебивает). Никаких дел! Слушать не хочу.

Мурсал. Нет, погоди, я должен тебе сказать...

Гюльтекин (зажимает ему рот ладонью). Ты чересчур часто говоришь мне о делах. Я тебя всегда внимательно слушаю, но сегодня не надо. Сегодня я счастлива, Мурсал! Понимаешь? Лучше будем говорить о другом: ты когда пойдёшь к отцу?

Мурсал.

Ты настаиваешь, чтобы я пошёл к нему именно сегодня?

Гюльтекин. Да. И скажешь ему обо всём. Хорошо?

Мурсал. Ты не знаешь, Гюльтекин, как мне трудно сделать это. Может быть, лучше... в другой раз?

Гюльтекин. Нет, нет, не надо откладывать. Прошу тебя. Всё равно, рано или поздно, нам придётся сказать ему.

Мурсал (вздохнув). Ну, что ж... Ты не видела, где он сейчас?

Гюльтекин. Он на охоте, но скоро должен вернуться. Ты приходи прямо сюда. Застанешь его в любое время.

По дорожке виноградника идёт Нури. Ни Мурсал, ни Гюльтекин его не видят.

Мурсал. Не могу себе представить, как всё это произойдёт...

Гюльтекин. Всё будет хорошо, уверяю тебя. Он, правда, бывает иногда резковат, особенно когда озабочен чем-нибудь. Он может показаться тебе даже суровым, но ты не бойся, он очень добрый. Он выслушает тебя, сначала немного помолчит, но потом назовёт сыном, обнимет... поцелует... (Целует Мурсала и убегает).

Мурсал. Гюльтекин! (Бросается за ней, но, увидев Нури, останавливается.)

Нури (вдогонку Гюльтекин). Тётя! Там никакого почтальона нет. Почта вчера была.

Гюльтекин (издали, Мурсалу). А после разговора с отцом сразу же приходи к нам домой, я буду тебя ждать.

Нури, сердитый, проходит к дереву и садится на своё место на скамье.

Мурсал (в раздумье). Что же мне всё-таки делать? (Подходит к Нури, который, не обращая на него внимания, возится с моделью.) Ты не знаешь, пионер? (Кладёт ему руки на плечи и мягко поворачивает его к себе.) Может быть, ты мне скажешь?

Нури. Вы видите, я занят делом.

Мурсал (вздохнув). Эх, дела, дела!.. (Уходит.)

Проводив Мурсала насмешливым взглядом, Нури снова склоняется над своей моделью и, напевая песенку, работает.

Нури (поёт).

Удивляются даже доктора: Почему я не худею, Почему я здоровее Всех ребят из нашего села? Потому, что рано утром...