Самый белый Марс

Она: Мы хотим познакомить вас с историей развития Марса, рассказать о том, как мы развивались духовно. Это великая и удивительная история, история того, как человеческое общество понимает и воспроизводит себя. В тот момент, когда я говорю с вами с Марса, моя земная аватара рассказывает вам все это с нашей старой отеческой планеты. Давайте обратим умы к тем временам, когда еще не настали все эти грандиозные и всеобъемлющие изменения, к веку Отчуждения, когда человечество еще не успело ступить на поверхность соседних с Землей планет.

Он: Итак, вернемся в далекий двадцать первый век на бесплодную планету Марс. Первые

люди, высадившиеся на ней, обнаружили пустой, скудный мир, на котором не оказалось никаких воображаемых существ вроде тех, коими люди в своих фантазиях населяли Землю: призраков, длинноногих зверей, вампиров, эльфов и фей — всех этих фантастических созданий, прочно внедрившихся в человеческую жизнь, этих порождений темных лесов, старых заброшенных домов, первобытного разума.

Она: Вы забыли богов и богинь, богов Древней Греции, давших названия многим созвездиям, Ваала, Исиду и богов древних римлян, мстительного всемогущего Бога Ветхого Завета, Аллаха — всех этих воображаемых сверхсуществ, которые гипотетически контролировали поведение человечества, прежде чем человечество научилось само контролировать свою жизнь.

Он: Вы правы, я забыл о них. Все они были скрипучими половицами в подвалах сознания, наследием давнего прошлого человечества. Земля была перенаселена как реальными, так и воображаемыми существами. Марс, к счастью, оказался полностью свободен и от тех, и от других. На Марсе можно было все начать заново, с чистого листа. Действительно, мужчины и женщины, прибывшие на Марс, сохраняли в своем воображении множество противоречивых мифов о Красной планете…

Она: Вы, по всей видимости, имеете в виду представления глубокого прошлого. Гипотезу Персиваля Лоуэлла о марсианских каналах и вымершей цивилизации. Я до сих пор испытываю ностальгию по этой великой теории о закате древней марсианской цивилизации — неверной реально, но правильной в воображаемом смысле. А еще «Барсум» Эдгара Раиса Берроуза…

Он: И все ужасы, которые человечество давным-давно придумало об обитателях Марса — вторгшиеся на Землю кровожадные марсиане Герберта Уэллса и совсем не похожие на них марсиане из «Малакандры» Клайва Льюиса.

Она: Жизнь, как вы понимаете, неизменно полна самых невероятных, я бы сказала, фантастических предрассудков. Все они — признаки несостоятельности нашем собственной жизни.

Он: Но первые люди, прибывшие на Марс, были людьми технологической эры и придерживались уже совсем других воззрений. Они, разумеется, надеялись обнаружить на Марсе хотя бы какую-нибудь разновидность жизни, скорее всего нечто вроде архебактерий. Они вынашивали в своем сознании идею преобразования Красной планеты и превращения ее в некое подобие второй Земли.

Она: После того как людям наконец удалось достичь другой планеты, они решили сделать ее похожей на свою родную Землю! Согласитесь, сегодня это намерение представляется несколько странным.

Он: Они еще не привыкли жить вдали от родной планеты. Преобразование звездных миров по образу и подобию Земли было мечтой любого инженера, делом совершенно новым и увлекательным. Восприятию людей было суждено измениться. Люди стояли на поверхности Марса, впервые осознав величие поставленной перед ними задачи и агрессивность ее сути. Каждая планета имеет свою собственную священную неприкосновенность.

Она: Даже в самые впечатляющие минуты нашей жизни внутри нас начинает вещать голос — это с нами общается наш разум. Перси Биши Шелли первым признал эту двойственность. В стихотворении о Монблане он любуется водопадом и говорит:

Ущелье дивное! При взгляде на тебя Впадаю я в подобье сна

надолго, Чтобы мечтам предаться. Твоей красой заворожен я. Покорный разум мой послушен миру, И трепетно готов внимать его влиянью И взаимопроникновению всей вселенной, Что окружает нас.

Он: Да, эти слова отражают самую суть человеческого восприятия. Как утверждает феноменология, наш внутренний дискурс формирует внешнее восприятие. Я хочу напомнить вам, что великая марсианская экспедиция была не первой человеческой экспедицией, призванной обнаружить новые миры. У нее тоже возникли трудности с восприятием.

Она: Вы имеете в виду то, как Запад добился успехов в Северной Америке? Безжалостное истребление индейских племен, массовый отстрел буйволов… Разве это не было примитивной формой преобразования природы?

Он: Я имею в виду экспедицию капитана Джеймса Кука на корабле флота Ее величества «Индевор» в так называемые Южные моря. На паруснике водоизмещением всего триста шестьдесят шесть тонн Кук совершил кругосветное путешествие. Помимо прочих научных задач, экипажу «Индевора» надлежало провести наблюдение за прохождением Венеры по диску Солнца. В качестве наблюдателя по праву выбрали двадцатитрехлетнего Джозефа Бзнкса. Бэнкс отличался зоркостью истинного знатока своего дела. Просвещенное Королевское общество считало жизненно важным сделать точные рисунки, иллюстрировавшие письменные отчеты исследователей о сделанных ими открытиях. У художников Бзнкса возникли проблемы. Были сделаны диаграммы ландшафтов и зарисовки образцов флоры и фауны, однако в них невольно закралась художественная манера отдельных рисовальщиков. На создание правильных рисованных изображений коренных народов Океании оказали влияние предрассудки того времени. Александр Бюкен придерживался этнографической точки зрения и рисовал туземцев в манере, свободной от условностей неоклассицизма, тогда как Сидни Паркинсон строго придерживался диктата композиции. На знаменитом полотне работы Иоаганиа Зоффани «Смерть Кука» многие фигуры изображены в классических позах, несомненно, воссоздающих дух древнегреческой трагедии.

Таким образом, незнакомое было приспособлено под вкусы соотечественников и изменено, чтобы соответствовать их предвзятому мнению.

Она: Теперь я понимаю, что вы имеете в виду. За трудностью овладения неведомым кроется философская проблема, типичная для того далекого столетия. Были ли беды, сопутствовавшие человечеству, вызваны его пренебрежительным отказом от естественного права, или же дело в том, что человечество могло возвыситься над животными лишь дальнейшим своим совершенствованием и отдалением от природы? Что ценнее — изнеженный горожанин или благородный дикарь?

Он: Абсолютно верно. Открытие островов Общества говорило в пользу первого, а Новой Зеландии и Австралии — в пользу второго.

Австралия и Новая Зеландия, когда их пустынные берега впервые предстали взглядам европейцев, в значительной степени подпитали концепцию усовершенствования и прогресса. Когда капитан Артур Филипп в 1788 году основал первую штрафную колонию в Австралии, в местечке Порт-Джексон, он взялся осуществлять типичное для восемнадцатого века преобразование природы. Вырубались деревья, в более безопасные места уходили животные, а также местные жители, и Филипп заявил: «Постепенно расчищаются огромные пространства земли, проводятся границы и просматриваются по крайней мере перспективы будущей упорядоченности, которые делаются еще более поразительными при осмыслении былого хаоса». Да, прямая линия — отличительная черта цивилизации, капитализма.