Рекрут

На столе коптила скверная восковая свеча. Да и стол был так себе: круглый, колченогий, с потрескавшейся и ничем не покрытой столешницей. Ни угощения на нем не стояло, ни закуски с выпивкой, ни даже колодезной воды в простецком глиняном кувшине.

Впрочем, помещение, в котором находился этот стол, и не подразумевало иной мебели: низкая, более похожая на пещеру, чем на комнату, келья с единственным узким оконцем-бойницей. Будь таких оконцев три-четыре, возможно, свеча и не понадобилась бы. А так

она вполне вписывалась в интерьер, если это слово было в данном случае применимо.

Еще вокруг стола имелись табуреты – под стать самому столу. Вряд ли сидеть на таких – верх удобства. Но тем не менее почти все были заняты.

Спиной к оконцу сидел высокий худой человек; выбор именно этого места вряд ли был случаен, поскольку на светлом фоне невозможно было рассмотреть его лицо и одежду. Скорее всего, именно он главенствовал за столом, поскольку расстояние между ним и ближайшими соседями было вдвое больше, чем у соседей между собой, отчего казалось, будто он сидит напротив всех остальных, а не рядом с ними.

Кроме него, присутствовали пятеро: щуплый паренек в проволочных круглых очках и темно-синих нарукавниках, что за подобным столом выглядело вовсе не лишним. Пегие волосы его были тщательно зачесаны набок, одежда заботливо выглажена и подогнана, но все равно он выглядел неестественно в подобном облачении, как вчерашний пастушок, внезапно принятый на работу клерком в какую-нибудь мелкую окраинную контору.

Сосед справа, краснощекий крупный мужчина лет сорока пяти, щеголял пышными баками и богатым коричневым костюмом в крупную клетку. На голове он носил кепи из того же материала, что и костюм.

Далее расположился мужчина помоложе, крепкий, но не скажешь, что силач на вид. Просто не старый еще молодец в неброской одежде, больше похожей на пролетарскую робу или полувоенную форму, чистую и незаношенную.

Четвертый, молодой человек с острыми чертами лица и длинным носом, мог похвастаться пушистой, вьющейся колечками шевелюрой. Если бы он внезапно поседел, он живо напомнил бы одуванчик, но шевелюра его была черная как смоль. В остальном, в том числе и в плане одеяния, он походил на клерка-пастушка, только очков и нарукавников не носил. Очки, скорее всего, зря – молодой человек то и дело близоруко щурился.

И пятый, атлетично сложенный мужчина в самом расцвете сил, кажущийся на фоне остальных просто громилой; то, что он пренебрег рубашкой или курткой, только усиливало впечатление. Этот был огненно-рыж, носил короткую стрижку ежиком и возвышался на правом фланге, как скала над бухтой.

За столом совещались.

– Операция многоступенчатая и сложная, – говорил предводитель сухо и напористо. – Важна каждая деталь, каждый штрих, и ни на одном этапе не должно возникнуть заминок или проблем. Это как спуск по крутой лестнице: вовремя не ступишь на очередную ступеньку – покатишься вниз кубарем и свернешь шею. Поэтому каждый должен вылизать свою часть программы до блеска и с таким же блеском воплотить ее в жизнь в

означенный час. Не раньше, не позже, мы не на скачках. Точно в срок и без сюрпризов. Ты нашел подходящего исполнителя?

Последние слова предназначались молодцу в робе.

– Еще нет, но найду, как только велите начинать. В Маранге нетрудно подобрать подходящего человека. Наметки и мысли у меня есть, осталось выбрать из полудюжины кандидатов.

– Хорошо. Грими, как в Тала-Мазу?

– Заканчиваем, Прим! Помещения в «Черепахе» уже почти готовы, – заговорил господин с бакенбардами. – С кланами и гильдией я практически договорился, осталось унять шантрапу и предупредить всех независимых торговцев. Да и вообще наша часть операции фактически последняя, куда нам торопиться?

– В прошлый раз ты говорил точно так же! – неодобрительно заметил предводитель.

– В прошлый раз нам должны были помочь пограничники и не помогли, – ответил Грими печально. – А я все-таки не волшебник.

– Очень плохо, – проворчал предводитель. – Лучше бы ты был волшебником.

– Рад бы. – Краснощекий развел руками. – Да и вообще, Прим, если честно, меня больше волнуют не переговоры с бандитами, а чтобы вот этот вот рыжий ирландский терминатор, жварги его заешь, не влез раньше времени куда не надо.

– Не влезу, – снисходительно произнес рыжий великан. – Главное, чтобы вы пригнали дичь в нужное место. А уж там я выступлю.

– Ладно… – прервал их предводитель. – Что в «Зеленом причале?» Да и вообще в Харитме?

Заговорил клерк – черный одуванчик:

– Сурганцев полным-полно. Следят за всеми приезжими, кто может представлять интерес – с их точки зрения, разумеется. Дважды пытались меня завербовать.

– И как?

– Завербовался, конечно. Стучу помаленьку на постояльцев. Даже платят, представляете!

– А почему дважды?

– А потому что у них в Сургане, как обычно, правая рука не знает, что делает левая. В общем, работаю и на военную разведку, и на эту их Сигуранцу, как ее там…

Даже на фоне окна было видно, что предводитель недовольно поджал губы.

– Вообще-то названия сурганских спецслужб ты должен ночью, спросонья и если надо – по-аламейски без запинки перечислить, тебе не кажется? – сухо спросил он.

Однако одуванчик и не подумал присмиреть.

– Я-то должен, – ухмыльнулся он как ни в чем не бывало. – А клерку Фрагушу-то это зачем?

Предводитель устало прикрыл глаза, утешая себя мыслью, что хоть этого никто из присутствующих не заметит.

– Да не переживайте вы, Прим, господин префект и господин советник непременно встретятся, уж это-то я давным-давно подготовил! – сказал одуванчик с уверенностью человека, прекрасно сознающего собственные возможности.

Предводитель вздохнул и сокрушенно покачал головой. «Как же вы меня достали, обормоты», – возможно, подумал он. А возможно, и не подумал.

– Ладно, дальше. Что с пограничниками? Что наш ненаглядный Улаф?