Шрифт:
ДОМАШНИЙ АПОКАЛИПСИС
Я поудобней устроился в кресле, еще чуть-чуть подвинул ползунок увеличения и нажал на REC. Шоу начиналось. Сквозь и без того прозрачные, да еще и небрежно задвинутые тюлевые занавески хорошо просматривалась вся комната.
Девушка уже заканчивала ежедневный ритуал убаюкивания своих золотых тотемов в разных маленьких гробиках с мягкой бархатной начинкой. Вот отправились ба-бай изящные сережки, вот накрылось крышечкой колечко с камешком. Браслеты,
– О!
Сейчас начнет снимать колготки. Да. Мои руки предательски задрожали. Это хорошо, что камеру, я установил на штатив, а то бы опять ничего не получилось. Как в прошлый раз. Это была моя третья попытка запечатлеть на видео ежедневное стрип-шоу из девятиэтажки напротив, с тех пор, как я решился-таки купить видеокамеру. В первый раз у меня вообще ничего не получилось. Заклинило диск внутри. А во второй - записаться, записалось, но в прыгающем, из угла в угол экрана, окне, рассмотреть что-то - было не реально.
На этот раз я подготовился более основательно. Поставил камеру на штатив. Причем, не напротив окна. Я открыл дверцу бельевого шкафа и съемку собирался вести с отражения в зеркале, расположенном на внутренней стороне этой дверцы.
– Хрен меня кто застукает.
Августовские вечера были теплыми, можно сказать, даже, душными и окна у всех были открыты настежь. Так что, ни последние лучи солнца, ни фары машин не могли мне помещать. Да еще свет в комнате напротив, был включен. Идеальные условия для съемки.
– А что? Почему бы одинокому, пятидесяти пятилетнему вдовцу не скоротать славный летний вечерок за просмотром халявного эротического реалити-шоу?
Девушка, тем временем крутилась возле зеркала, рассматривая себя со всех сторон.
– Да нет у тебя целлюллита, нет. Даже мне отсюда видно.
Завела руки за спину. Сейчас расстегнет бретельки. Я заерзал от нетерпения.
– Эх! Надо было музычку поставить какую-нибудь, подходящую…
За спиной противно запищал телевизор.
– Странно! Еще только десять часов, а на первом канале таб…
Внимание! Атомная тревога! Внимание! Атомная тревога! Внимание! Атомная тревога! Внимание! Атомная тревога…
Сорвавшись с места, я опрокинул кресло, которое, падая, задело журнальный столик и стоящая на нем кружка, щедро плеснула пивом мне на штанину.
– Твою мать!
Я заметался по квартире.
– Что брать? Консервы? Крупу? Документы? Где этот гребанный рюкзак?
Проклятая табуретка больно ударила по коленке. Нет. Не проклятая. Молодец. Привела в чувство.
– Какой к черту рюкзак?
Сунув ноги в ботинки, я выскочил на лестничную клетку, захлопнув дверь. Я даже не стал возиться с замками,
Выскочив из подъезда, я побежал через двор к перекрестку. Ничего не подозревающий народ, занимался своими повседневными делами. Петрович бросал палку своему ротвейлеру, бомжик Костя шарился по детской площадке в поисках бутылок, стайка мальчишек гоняла в футбол на гаревом поле. Не было видно народа, выскакивающего из подъездов в нижнем белье и с узелками в руках и волокущих своих домочадцев к метро.
– Со своим шмотьем все никак не расстанутся, куркули, - злорадно подумал я.
Чуть не сбив с ног бабку, дожидавшуюся зеленого света у пешеходного перехода, я прошмыгнул под носом у черного "Волгаря", отчаянно сигналящего по этому поводу.
Так еще два дома и поворот к метро. Задыхаясь, (все же мне, не двадцать лет) я подскочил к стеклянным дверям.
– Странно. В вестибюле не наблюдалось никакой деятельности. Смутные подозрения стали закрадываться мне в голову.
– Атомная тревога, а эти…
Приложив паспорт с упрятанным в него, проездным, к турникету, я спустился вниз. Внутри то же - все как обычно. Народ спокойно едет по своим делам.
– Да уж. Менты-то в метро, должны были давно все знать.
И тут мой внутренний голос, как это обычно бывает у этих внутренних голосов, язвительно так и говорит: - "А ты на другие-то каналы телик переключал?"
– Спасибо. Вовремя напомнил!
Посидев минут пятнадцать на лавочке, я восстановил дыхание и огляделся по сторонам. Нет. Ничего не изменилось.
Нервишки начали отпускать. Закололо слева. Закружилась голова. Посидев еще где-то с полчаса, я встал и не твердой походкой, вместе с вышедшими из первого вагона, людьми, побрел к эскалатору.
– Идиот, параноик, - не унимался внутренний голос.
– Да пошел ты. А если не параноик? Вот завтра возьму и напишу на это гребанное телевидение. Они еще узнают, как народ доводить до инфаркта своими документальными фильмами.
Я подошел к ночному ларьку и достав кошелек, долго не мог сообразить сколько денег у меня в руках и сколько от меня требуется. Наконец, сделав над собой усилие, я сунул в окошечко двести рублей.
– С… т… оличную, - мой обычный голос чувствовал себя не так хорошо, как болтливый внутренний.
Во дворе уже практически никого не было и я не дожидаясь того, как приду домой, сделал два больших глотка, прямо из горла.
– Иех, - трясущимися руками я открыл пачку сигарет.
– Пи-пи-пи, - сказал мне код подъезда и тихо подошедший лифт, услужливо открыл передо мною двери.
Тот самый ключ никак не хотел поворачиваться в замке, хотя я точно знал, что он - тот самый. Ну, в смысле, который мой, который мне нужен.