Простейшие

Костя снял с предохранителя электрошокер и протянул его Максиму. Тот осторожно сжал шокер в ладони.

– По-моему, их с каждым годом всё больше становится! Зачем работаем – непонятно.

– За деньги работаем, – хмуро ответил напарнику Костя и заглушил двигатель. – Неужели ты в самом деле думаешь, что мы их всех когда-нибудь вычистим?

– Нет, конечно, – вздохнул Максим. – Всех никогда не вычистим. Но что-то уж слишком много нас дёргают. Что же дальше будет, если так пойдёт?

– К этому всё и катится, – Костя достал ключи

из замка зажигания и открыл дверцу машины, готовясь выбраться наружу. – Нашу службу устранят, а "грязь" будет шляться по улицам.

– Чего-то ты сегодня даже мрачнее, чем обычно, – заметил Максим. – Ничего не болит? Чебуреки в обед нормальные, вроде, были…

– Да не в чебуреках твоих дело, – махнул рукой Костя. – Устал просто. Пенсия на носу.

В нагретый салон их служебной "десятки" забрался осенний ветер и принес с собой промозглость и тлен. Костя помог напарнику выбраться из машины, после чего с едва заметным раздражением хлопнул дверцей. Максим поёжился и поднял воротник куртки.

– Не нравится мне этот дом…

– Дом, как дом, – пожал плечами долговязый Костя, проверяя свой огнемёт.

– Слишком чистенький, – Максим подозрительно покосился на обшитую сайдингом веранду. – В таких обычно "грязи" не бывает.

– С чего ты взял? – Костя поставил машину на сигнализацию и убрал брелок в карман джинсов.

– Средний класс, – развел руками Максим. – Законопослушные тупые овцы. Всё делают так, как им говорят в вечерних новостях. Откуда тут "грязь"?

– Наверное, ты прав, – Костя прокашлялся и пошёл к воротам, Максим побрёл следом.

Забор был самым обычным – в человеческий рост, набранный из досок шириной сантиметров пять. Ворота обрамляли два столба из белого кирпича. Костя встал на цыпочки, перекинул правую руку через калитку и сдвинул в сторону мокрый засов.

– Лихо ты, – хмыкнул за спиной Максим. – Иногда я тебе даже завидую, когда ты башкой о косяки не бьёшься.

– Поостри мне тут! – беззлобно бросил через плечо высокий Костя. В оперативнике действительно было порядка двух метров роста, за что его с детства кликали то "стремянкой", то "антресолью".

Максим попал в ворота со второго раза. Иногда его слегка заносило в темноте. Костя ждал своего напарника, стараясь не выказывать раздражения.

Оперативники прошли по тропке из бетонных плит, проложенной через газон, ощерившийся пучками желтой травы. Костя замер у двери, прислушиваясь. Максим вышел из-за его спины и перехватил поудобнее шокер. Из дома доносились обрывки фраз. Разговаривали мужчина и женщина. Что именно они говорили, было не разобрать, но по общему тону беседы Костя заключил, что оба чем-то расстроены. Впрочем, оперативник догадывался, чем именно. Тем, из-за чего они с напарником и припёрлись в эту глушь в пятницу вечером.

Максим бросил вопросительный взгляд на Костю, тот кивнул и с размаху ударил в дверь ногой. Будь они сейчас в каком-нибудь сериале про американских полицейских, дверь не

замедлила бы с хрустом влететь внутрь дома. Но они не были ни в сериале, ни в Америке, поэтому дверное полотно ответило лишь глухим "бу-ум" и лёгкой вибрацией.

– Твою маковку! – процедил сквозь зубы Костя.

– Когда ты уже прекратишь корчить из себя Брюса Виллиса? – усмехнулся Максим.

– Надеюсь, они откроют, – проворчал Костя. – Иначе я твоей тупой башкой буду дверь таранить!

– Ага! Разбежался! – скорчился оперативник, но затем посерьезнел: – Тихо! Кажется, идут!

Действительно, из прихожей донесся негромкий звук шагов.

– Кто там? – с напускной грубостью поинтересовался из-за двери мужчина.

– Отдел по уничтожению простейших! – гаркнул Костя. – Откройте немедленно!

– А в чём собственно дело? – от оперативников не укрылось, что голос у хозяина чуть дрогнул.

– У нас есть информация, что вы не утилизировали двух простейших! – хмуро проговорил Костя. – Мы должны обыскать дом!

От дурацких терминов у оперативника уже который год вязало во рту. Неприятный кислый привкус как всегда растекся по нёбу.

– Открывайте! – поддакнул Максим.

Чувствовалось, что в хозяине дома идет внутренняя борьба, но спустя несколько секунд замок всё-таки щёлкнул, дверь отворилась, и на пороге показался небритый и какой-то помятый мужчина. Костя тотчас же оттеснил его к стене и ввалился в прихожую.

Максим двинулся следом, но неудачно поставил ногу, пошатнулся и с хрустом влетел плечом в дверной косяк.

– Ты как там? – бросил ему через плечо Костя.

– Всё нормально! Живой! – успокоил напарника Максим.

Высокий оперативник лишь хмуро покачал головой и стал осматриваться.

В доме пахло свежей выпечкой, из дальней комнаты лилась тихая музыка, прихожая была ярко освещена и Костя обратил внимание на зеленую пальму в углу. Уютно. Правда, оперативник сразу почувствовал, что "грязь" здесь есть. В воздухе висели знакомые за годы работы безысходность и тоска.

Напарники прошли по коридору в комнату, откуда доносились звуки песни и женский голос. Свет здесь был притушен, в углу в камине плясало пламя, а на полу, на светлом пушистом ковре сидела заплаканная женщина. И рядом с ней – "грязь". Костя проверил показания на биобраслете. Да, всё верно. Они приехали не зря.

"Грязи" было на вид лет семь-восемь. Русые волосы, собранные над ушами в два хвостика, неестественно бледная кожа, ввалившиеся глаза и пухлые губы, слегка посиневшие у краев.

Костя отбросил ненужные подробности. Это "грязь". Её необходимо вычистить.

Он подал сигнал напарнику. Максим осторожно обошёл женщину и присел около "грязи".

– Ей не будет больно? – всхлипнув, спросила хозяйка дома. – Она ещё совсем маленькая…

– Она уже давно ничего не чувствует, – сказал Костя. – Это оболочка. Ваша дочь мертва, я понимаю, что вам тяжело, но так лучше…