Пролог. Буря на горизонте.

Ощущение... множества вещей. Будущее прошлое. Настоящее будущее. Тысяча лет в прошлом и... сейчас.

Г'Кар шёл по коридорам и отсекам своего нового и, возможно, величайшего вклада в борьбу с Возвращением Тьмы. Бывали моменты, как, например, сейчас, когда ему хотелось идти здесь в оболочке из плоти и крови, а не

просто присутствовать в виде света и звука. Не будь он заключён в сердце Великой Машины, он находился бы здесь воплоти. Но Г'Кар давно понял, что жертвы необходимы, и что малые жертвы значат подчас столько же, сколько и большие.

Вавилон 4, так он назвал его. Только он знал это имя. Для всех остальных посвящённых, это был всего лишь "Проект", глупое и экстравагантное, но совершенно секретное строительство в нейтральном секторе космоса. Г'Кар сказал им ровно столько, сколько посчитал необходимым.

Гигантская космическая станция, символ надежды и стабильности. Долгие годы Армия Света существовала без такого стратегического центра и была разъединена. Из-за Теней Г'Кар потерял свой храм в горах Г'Хоражар. Минбарцы, что должны были бы стать его основными союзниками, были ослаблены внутренними войнами, массовыми убийствами и сейчас вынуждены были бороться за само своё существование. Приют с самого начала был слишком мал для Армии Света, а что касается самого Эпсилона-3... это место также вряд ли подходило.

Вавилон 4 станет идеальным центром для Армии. Местом тренировки новых рейнджеров, координирующим центром. Он станет связующим звеном для всех группировок - Объединённого Совета Казоми-7, Нарна, Минбара, Бестера и его телепатов, а со временем, возможно, даже для центавриан и землян.

Станция ещё, конечно же, не полностью смонтирована. На это потребуется ещё минимум год, но она уже функционирует и может быть использована. Учёные Армии Света и союзников уже здесь и работают над базой данных и компьютерной системой. Оборонительная система уже готова. Ионные двигатели работают. Дайте время, и станция станет идеальной цитаделью.

Время... вот ключ ко всему.

У Вавилона 4 есть и другое предназначение, которое Г'Кар впервые обнаружил восемнадцать месяцев назад при помощи Великой Машины. И с тех пор он изучает и наблюдает.

Тысяча лет назад. Однажды, Вавилон 4 будет отправлен туда Великой Машиной, чтобы дать надежду другому разобщённому альянсу против этой же самой Тьмы. Однажды, но это произойдет лишь тогда, когда станет действительно необходимым.

К тому же Вавилон 4 не может быть отправлен в прошлое без Валена, а Вален не вернётся в эту галактику пока...

А пока время ещё есть. Время думать о настоящем, а прошлое... прошлое оставить на будущее.

Центаурум был в хаосе. Если быть честным, он находился в таком состоянии практически весь последний год, после последовавших одна за другой смертей Премьер-министра Урзы Джаддо и императора Мэррита, не говоря уже о многочисленных членах его кабинета. После нескольких месяцев траура и бурной политической деятельности, - эвфемизм, под которым на Центавре подразумевают предательство, любовные

интриги, убийства и прочие развлечения, - компромисс был достигнут. Кандидат был выбран, хотя и не все были с этим согласны. Всё пришло в норму.

Но новый император Рифа был убит всего через несколько дней после своего избрания, и сейчас всё опять рушилось.

— Это же абсурд, - выкрикнул Лорд Вало, представитель дворянства старой школы. Неофициальный глава этой фракции, он часто считался наиболее "красноречивым" и в то же время наиболее консервативным членом Центаурума.
– Мы не можем сделать этого... этого... хлыща нашим императором.

— И тем не менее, - сказал лорд Джарно, - хотя... принц Картажье не имеет... ммм... соответствующих навыков... Он... ммм... молод, так что...

— Спи дальше, - пробормотал лорд Вало. Эти слова были произнесены шёпотом, но достаточно громко, чтобы быть услышанными всеми присутствующими.

— Лорд Джарно знает, о чём говорит, - отчётливо произнёс лорд Дурано. О нём, умеющем тщательно и досконально раскрыть все недостатки, отзывались одновременно с уважением и руганью.
– Принц Картажье, как ни прискорбно это признавать, - наиболее очевидный выбор из возможных кандидатов. Только он достаточно молод, достаточно здоров, достаточно разумен...

— Если мне позволят...
– поднялся со своего кресла лорд Дугари. Весь Центаурум замолчал, но не потому, что уважал сказавшего эти слова, а из-за того, что все ждали, когда он начнет кашлять. Как только это произошло, один наиболее веселый индивидуум также начал очень громко кашлять, и все засмеялись. Лорд Дугари не выглядел удивлённым, не был удивлен и лорд Вало.

— Если... мне... позволят, - твёрдо сказал Дугари.
– Конечно, последние события бросают тень на министра Моллари... Конечно... Возможно, если мы...
– От сильного кашля он согнулся пополам, стуча себя по груди.

— Так мы ничего не достигнем, - сердито заметил Вало.
– Сколько мы ещё...?

В комнате воцарилась тишина, когда встал один из наиболее уважаемых членов Центаурума. Малачи, премьер-министр при Турхане, время правления которого сейчас воспринималось как золотой век, - то есть это было так давно, что люди уже забыли, какой в действительности была та эпоха, и так недавно, что ещё были живы свидетели тех лет. Малачи покинул столицу после смерти Турхана, ходили слухи, что он покончил собой. Вернувшись всего лишь несколько недель назад, он выступил с речью, которая привела к избранию Рифы. Немногие из ныне живущих были столь же выдающимися, уважаемыми и влиятельными.

Малачи так же был ответственен за убийство Рифы и ложное обвинение бывшего министра Лондо Моллари, но это были настолько незначительные детали, что он не считал необходимым с кем-либо делиться ими.

— Уважаемые лорды и министры, - начал он, - могу ли я внести предложение?

Мысли ничего не значили для женщины, которая некогда была Сьюзен Ивановой. Ни мысли, ни идеи, ни образы. Ничто кроме знания, кем она была, что она потеряла, и что она должна была сделать.