Поместье Сорворт

Имя старинной шотландской крепости Сорворт овеяно очарованием преданий, напоено ароматом минувшего, Много англосаксонских ратников и отважных клансменов — Кемпбеллов, Мак-Артуров, Мак-Грегоров — полегло под ее стенами. Для английского слуха это имя не менее звучно, чем знаменитый Куллоден. [1]

Словно в противоположность этому, Сорворт сегодня — грязноватый, унылый городок, покрытый сетью каменноугольных копей. С тех пор как появились первые шахты, пятно неопрятных шахтерских домиков стало расползаться по городку. Многие дороги, подъездные пути наполовину заброшены, поскольку копи истощены. Кое-где на пути к верхним улицам — среди неразберихи заборов, рыбных ресторанов и гофрированных железных

крыш — до сих пор высятся руины старинных шотландских укреплений.

Мистер Ральф Бэйн; кавалер ордена Боевого Креста, приехал в Сорворт после месяца скитаний по полупустым сельским гостиницам и тавернам. Февраль прошел в бессодержательных разговорах со случайными попутчиками в автобусах и поездах, в выпивках и карточной игре. В памяти осталось лишь несколько красивых пейзажей, украшенных старинными церквами. В банке Сорворта, который отставной капитан выбрал наугад для своего пребывания в начале марта, его ожидал следующий пенсионный чек.

Прибыв в городок, Бэйн остановился в гостинице «Кингз армз» и уже на следующее утро сидел у открытых дверей, разглядывая прохожих. На нем был старый военный китель, прожженный на рукаве сигаретой и аккуратно заштопанный; вытянув длинные ноги, капитан лениво развалился в кресле. Обычный захолустный городишко. Бэйн зажег новую сигарету, хотя выкурил уже на три больше, чем обычно позволял себе, исходя из возможностей пенсиона.

Через площадь в направлении «Кингз армз» двигалась стройная девушка, обходя стороной рыночный перекресток. Подняв голову от язычка зажигалки, Бэйн замер с сигаретой в руке. Незнакомка была прекрасна.

Можно проделать большой путь и ни разу не встретить лица, подобного этому. Очень бледное, с маленьким твердым подбородком, пламенно-алыми губами и черными волосами, тяжелыми завитками ниспадающими на изящные плечи. Выражение тяжелого раздумья, казалось, возвышало ее над обыденностью Сорворта. Миновав «Кингз армз», она заметила Бэйна. Их глаза на мгновение встретились; незнакомка опустила ресницы и прошла мимо.

— Миссис Ларлин, — старый Мак-Леод, владелец «Кингз армз», подойдя к дверям, проследил за долгим взглядом Бэйна. — Другой такой красавицы не сыскать во всей Шотландии.

Мак-Леод покачал головой. В молодости он служил садовником в семействе Ларлинов и на всю жизнь сохранил глубокую почтительность к фамилии лорда. Напротив, рабочие-пикетчики, посещавшие его бар, вызывали у него раздражение.

— Должно быть, она недавно замужем? — Бэйн вспомнил наконец о своей сигарете.

— Она вдова, сэр. В прошлом году похоронила мужа. Содержать такое поместье в одиночку — нелегкое дело. Не все на такое способны. Поэтому, наверное, в графстве скоро не останется старых домов. — И Мак-Леод принялся рассуждать на свою любимую тему: распад старинных семейств и распространение социалистических идей.

— Вдова? — Бэйн лениво прикрыл глаза. — А кто был этот Ларлин?

— О мертвых не принято говорить плохо, сэр. Этот человек уже год как в могиле, и дай бог ему лежать там покойно, — с этими словами Мак-Леод отвернулся и направился к стойке бара.

Удивленный внезапной замкнутостью хозяина, Бэйн последовал за ним.

— Он погиб на войне?

— Нет, сэр. — Припертый к стенке, Мак-Леод был вынужден продолжить: — Какая-то странная смерть… вино, карточные долги. Прошу прощения, мистер Бэйн, но Ларлины были благородными и порядочными господами, а этот мистер Алистер… он приходился им дальним родственником. Никто не слышал о нем. Мистер Хэммет Ларлин, старый хозяин, умер семь лет назад. Его сыновья погибли в Ливии: сначала Александр, потом Хьюго. После трех смертей появился мистер Алистер, но в прошлом году и он умер странной смертью. До войны Ларлины владели двадцатью акрами земли и старинным замком, теперь остался только замок. Можно подняться наверх, и старый Сорворт предстанет таким, каким он был раньше.

Из

окна мансарды открывался вид на крыши из гофрированного железа и черепицы, простиравшиеся на несколько миль к западу, к холмам. На склоне ближайшего холма виднелся силуэт замка, окруженного зарослями вереска и дрока.

— Самое древнее строение в графстве, — заметил Мак-Леод.

Спустившись вниз, Бэйн несколько минут стоял в фойе, глядя на догорающие угли в камине. Потом, повинуясь необъяснимому импульсу, вышел из дверей гостиницы и пересек городскую площадь по направлению к местному почтовому офису. В записке на имя миссис Ларлин он представился любителем шотландской старины, желающим осмотреть замок, если, конечно, это не причинит неудобств хозяйке. После некоторого раздумья поставил в конце письма инициалы и рядом: «кавалер ордена Боевого Креста» — это была единственная ниточка, которая связывала его с благородным обществом.

Запечатав конверт и опустив его в ящик, Бэйн вернулся в свой номер, почистил старый твидовый костюм и посмотрел в зеркало: усталые голубые глаза, правильные черты лица. Он улыбнулся своему отражению, и шрам на щеке — напоминание о ранении, из-за которого он получал пенсион, — уродливо вытянулся, исказив лицо.

На следующий день, в полдень, пришел ответ на письмо. На тонком листке бумаги округлым почерком была написана дата, когда можно посетить замок: четверг, полдень. Внизу стояла подпись: «Энн Ларлин». Изящный росчерк пера живо напомнил Бэйну стройную фигуру незнакомки; остаток дня и все утро следующего он не мог избавиться от навязчивых воспоминаний о прошедших и давно забытых привязанностях: о людях, которых он оттолкнул от себя по небрежности или по неосмотрительности; о женщинах, которые показались ему пустыми или сами нашли его пустым. Мало кто из них вспоминал о нем. Да и зачем?

Наступил четверг. После обеда Бэйн размеренно шагал по пустынной дороге к дальним холмам. Достигнув высоких каменистых склонов, дорога запетляла, переходя в тропинку. Все большие деревья были срублены, и среди куч опавшей листвы торчали безобразные пни. Пройдя по аллее, Бэйн оказался перед массивными стенами замка Сорворт.

Две квадратные башни высились по бокам, а между ними — протянувшись по склону — сморщился, сжатый каменными исполинами, фасад ветхого здания. Острые коньки крыш, башенки, узкие окна и трубы каминов придавали замку угрюмый вид, столь характерный для старинной шотландской архитектуры.

Лестница из грубо вытесанных каменных ступеней вела к дверям. Остроконечные башни по углам здания украшали стрельчатые амбразуры, частью замурованные кирпичом, частью застекленные. В углублении фундамента, рядом со входом, находилась небольшая железная дверь с зарешеченным оконцем. Чуть поодаль возвышалась полуразвалившаяся часовня. Из-за каменной ограды, окружавшей замок, доносилось журчание ручья. Лужайка перед домом была запущенной и больше походила на пастбище. В одной из башен в лучах полуденного солнца сверкнуло разбитое оконное стекло — все вокруг несло на себе печать запустения, которое было бы заметнее, не будь каменные стены столь суровы. Большое окно над входной дверью несколько нарушало строгость фасада; на истертой дождями стене слабо угадывался выложенный красноватым песчаником фамильный герб. От латинской надписи осталось лишь два слова, составлявшие последнюю строку: «…LARVA RESURGAT». Пробуждение кокона? Почему кокона, а не духа? Надо признать, что шотландские лорды до неузнаваемости умели коверкать любые языки. Не найдя звонка, Бэйн кулаком застучал в дубовую дверь.

После томительного ожидания дверь отворилась. Полная служанка проводила его через прихожую, по широкой лестнице поднялась на следующий этаж, и они оказались в хорошо освещенной сводчатой зале, служившей гостиной. Шелковая обивка мебели и стен потускнела, выцвела от времени. Каменную поверхность сводов украшали геральдическая символика и коллекция старинного оружия. Угли едва тлели в камине, холодный воздух придавал бодрости. После некоторых колебаний Бэйн присел на старинный диван. Служанка исчезла в лабиринте коридоров.