Полночная радуга

Он уже слишком стар для подобных упражнений, подумал с раздражением Грант Салливан. Какого черта он делает здесь, согнувшись в три погибели, когда пообещал себе, что ноги его больше не будет в джунглях? Он должен был спасти эту пустоголовую девицу, но, наблюдая за этой крепостью в джунглях в течение двух дней, не раз задумывался над тем, что она могла и не захотеть быть спасенной. Она выглядела так, как будто жила без забот — смеялась, флиртовала, купалась в пруду весь день напролет. Спать она ложилась поздно. Пила шампанское в вымощенном плитами патио. Ее отец почти сошел с ума от беспокойства о ней, думая, что она страдает от невыносимых пыток в руках похитителей. Вместо этого девица сидела, расслабившись, как будто отдыхала на Ривьере. Несомненно, ее не пытали. Если кого-нибудь здесь и пытали, думал Грант с нарастающим раздражением, так это его. На него наседали москиты, его кусали мухи, пот тек с него ручьями, ноги

болели от долгого сидения на одном месте. Он снова был вынужден питаться походными пайками, а он уже забыл, как сильно ненавидел подобную пищу. От влажности разболелись все его старые раны, а их у него было в избытке. Нет сомнений: он определенно слишком стар.

Ему было тридцать восемь, и он провел больше половины своей жизни, участвуя в различных стычках во всех уголках мира. Он устал от такой жизни, устал до крайности, и уже прошел целый год, как он бросил все это, не желая ничего, кроме как просыпаться в одной и той же кровати каждое утро. Он не нуждался в компании, советах или в чем-нибудь еще, он хотел, чтобы его оставили в покое. Он перегорел, выгорел полностью.

Не то, чтобы бы он хотел совсем уединиться в горах и жить в пещере, где ему не пришлось бы видеть других людей и разговаривать с ними, хоть и подумывал об этом. Вместо этого он купил пришедшую в упадок ферму в Теннеси, прямо возле гор, и разрешил сырым туманам исцелять себя. Он бросил свое ремесло, но, очевидно, он не мог расстаться с ним окончательно: они все еще знали, как его найти. Он смирился с мыслью, что благодаря его репутации кое-кому необходимо знать его местонахождение в любое время. Всякий раз, когда дело требовало знаний и опыта работы в джунглях, они вызывали Гранта Салливана.

Движение в патио привлекло его внимание, и он осторожно отодвинул широкий лист на несколько миллиметров, чтобы лучше видеть. Это была она, одетая в сарафан из легкой ткани и босоножки на каблуках, в гигантских солнцезащитных очках, скрывающих ее глаза. Она несла с собой книгу и высокий стакан чего-то восхитительно прохладного. Грациозно усевшись на один из стульев, она приготовилась приятно провести послеобеденное время. Она помахала стражникам, которые охраняли земли плантации, и улыбнулась им, демонстрируя ямочки на щеках.

Черт бы побрал эту прелестную, но ни на что не годную нахалку! Почему она не могла остаться под папочкиным крылом вместо того, чтобы болтаться по белому свету, доказывая, насколько «независима»? Она лишь смогла доказать, что у нее есть выдающийся талант влипать в неприятности.

Но все это — пустые рассуждения, подумал он. Она, возможно, и не осознает, что является одной из центральных фигур в небольшой, но грязной шпионской операции, в которой замешаны по крайней мере три правительства и несколько других группировок, соперничающих между собой, дерущихся, чтобы найти пропавший микрофильм. Она была еще жива лишь потому, что никто не был уверен, как много ей известно и известно ли вообще что-либо. Он хотел знать, была ли она втянута в шпионскую деятельность Джорджа Персола или была только его любовницей, высококлассной «секретаршей»? Знала ли, где находится микрофильм, или же он был у исчезнувшего Луиса Марсела? Абсолютно точно было известно лишь одно: микрофильм был у Джорджа Персола. Но он умер от сердечного приступа — в ее спальне — и микрофильм так и не был найден. Успел ли Персол передать его Луису Марселу? Марсел исчез из поля зрения за два дня до смерти Персола. Если у него и был микрофильм, он, конечно же, не сказал об этом. Микрофильм был нужен американцам, он был нужен русским, он был нужен сандинистам [1] , и он был нужен каждой повстанческой группировке в Центральной и Южной Америке. Дьявол, подумал Салливан, насколько ему известно, он был нужен даже эскимосам!

Где же микрофильм? Что с ним сделал Джордж Персол? Если он на самом деле передал пленку Луису Марселу, который обычно был его связным, тогда где сам Луис? Решил ли он продать микрофильм тому, кто больше заплатит? Это казалось маловероятным. Грант знал Луиса лично, они побывали вместе в нескольких переделках, и он доверял Луису как самому себе, что говорило о многом.

Правительственные агенты гонялись за этим неуловимым микрофильмом уже около месяца. Высокопоставленный работник одной исследовательской фирмы в Калифорнии хотел заключить сделку по продаже технологии размещения лазерных вооружений в космосе, разработанной его фирмой для правительства. Охрана фирмы заподозрила его и предупредила соответствующие правительственные власти. Вместе они задержали работника фирмы во время заключения сделки. Но двое покупателей сбежали, забрав микрофильм с собой. Позже один из покупателей обманул своего партнера

и отправился с микрофильмом в Южную Америку, чтобы самому продать пленку. Агенты во всей Центральной и Южной Америке были предупреждены, и американский агент в Коста-Рике вошел в контакт с этим человеком, сделав вид, что хочет купить микрофильм. С этого момента все пошло наперекосяк. Сделка сорвалась, агент был ранен, но ему удалось удрать с микрофильмом. Микрофильм должен был быть уничтожен, но этого не произошло. Почему-то агент передал его Джорджу Персолу, который свободно въезжал в Коста-Рику и выезжал оттуда благодаря своим деловым связям. Кто бы мог заподозрить, что Джордж Персол занимается шпионажем? Он всегда казался просто скучным бизнесменом, хотя и со страстью к ярким «секретаршам» — слабостью, которую понимал любой латиноамериканец. Персол был известен только некоторым агентам, в том числе и Луису Марселу, и это делало его необычайно успешным. Но в данном случае Джордж должен был оставаться в тени. Агент был обеспокоен своей раной и не сказал Джорджу, что нужно уничтожить микрофильм.

Луис Марсел должен был выйти на связь с Джорджем, но вместо этого исчез. После этого Джордж, который всегда был до отвращения здоров, умер от сердечного приступа… и никто не знает, куда пропал микрофильм. Американцам хотят быть уверенными, что технология не попадет в чьи-то еще руки, русские желают заполучить эту технологию, и каждый революционер в этом полушарии тоже жаждет заполучить этот микрофильм, чтобы продать его тому, кто больше заплатит. С тем количеством денег, которые может принести даже небольшая часть сведений из микрофильма на черном рынке, можно закупить арсенал оружия или организовать революцию.

Мануэль Турего, глава службы безопасности Коста-Рики, был очень хитрым человеком. Он был негодяем, подумал Грант, но негодяем ловким. Он быстро захватил мисс Присциллу Джейн Гамильтон Грир и перевез ее на эту хорошо охраняемую «плантацию» в глубине страны. Он, возможно, сказал ей, что она находится под защитой, и, возможно, она была достаточно глупа, чтобы быть благодарной ему за эту «защиту». Турего провернул эту операцию очень ловко и пока что он не причинил девушке вреда. Очевидно, он знал, что ее отец очень богатый и влиятельный человек, а лучше не злить богатого, влиятельного человека без особой необходимости. Турего сделал ставку на время: он ожидал, когда появится Луис Марсел, ожидал возможного появления микрофильма — ведь что-то, в конечном счете, должно было произойти. Сейчас у него была Присцилла, поэтому он мог позволить себе ждать. Знала она что-нибудь или нет, все равно представляла ценность как инструмент для ведения переговоров, да и для других целей тоже.

С того момента, как исчезла Присцилла, ее отец пришел в ярость. Он обратился к высокопоставленным политикам, которые были кое-чем ему обязаны, но обнаружил, что никто из них не может забрать Присциллу у Турего. Ибо пока Луис не будет найден, американское правительство не пошевелит и пальцем, чтобы освободить его дочь. Неразбериха, связанная с тем, знает ли она что-нибудь или нет, дразнящая возможность того, что она может знать местонахождения микрофильма, притупляли интенсивность поисков Луиса. Таким образом, ее захват отвлекал от него внимание, давая ему необходимое время.

В конце концов, доведенный до отчаяния беспокойством и разозленный такой вялой реакцией правительства, Джеймс Гамильтон решил взять дело в свои руки. Благодаря некоторой доли везения ему удалось обнаружить, где находится его дочь, но хорошо охраняемая плантация была неприступной. Он понимал, что если найдет достаточно людей для захвата плантации, вероятность того, что его дочь убьют в перестрелке, слишком велика. И тут кто-то упомянул имя Гранта Салливана.

Человек с деньгами Джеймса Гамильтона мог найти любого, кто не хотел быть найденным, даже очень осторожного человека. Такого, как бросивший свое занятие бывший правительственный агент, который скрывается в горах Теннеси. Через двадцать четыре часа Грант сидел напротив Гамильтона в библиотеке громадного поместья, которое кричало о старых деньгах. Гамильтон предложил полностью оплатить закладную на ферму Гранта. Взамен он хотел лишь одного: чтобы его дочь вернулась живой и здоровой. Его лицо было изборождено глубокими морщинами и напряжено от тревоги, и его переживания в большей степени, нежели деньги, заставили Гранта с неохотой согласиться на эту работу.

Ее спасение было сопряжено с громадными трудностями, возможно, непреодолимыми. Если он сумеет проникнуть сквозь охрану плантации — в чем он не сомневался — то вывести ее оттуда будет намного сложнее. Но не только это заботило его: собственный опыт подсказывал Гранту, что даже если он найдет ее, то очень мало шансов, что она будет здоровой или ее можно будет узнать. Он не позволял себе думать о том, что могло произойти с ней со дня ее похищения.

Но подобраться к ней оказалось до смешного просто. Как только он покинул особняк Гамильтона, события приняли новое направление. Не отъехав и на милю от поместья, он бросил взгляд в зеркало заднего обзора и убедился, что на хвосте сидит неприметный голубой седан. Сардонически приподняв бровь, он съехал на обочину дороги.