Покорение

Англия, 1447 год

Старый замок, даже на расстоянии выглядевший запущенным и отчаянно требовавшим ремонта, окружал глубокий, тщательно вычищенный ров. За стенами замка на большом поле тренировались множество мужчин, сражаясь друг с другом на мечах и копьях, как пешие, так и на конях.

За ними внимательно наблюдали двое высоких мускулистых парней с выражением глубокой сосредоточенности на красивых лицах: двое оставшихся в живых братьев Перегрин. Остальные давно погибли в длившейся на протяжении

трех поколений распре между Перегринами и Говардами.

— Где Заред? — крикнул старший брат, Роган. Солнце играло в его волосах, высвечивая рыжеватые прядки, унаследованные от отца.

— В замке, — откликнулся младший брат, Северн. — Я сам видел Заред на стенах замка.

Он не использовал местоимение «она», чтобы окружавшие их мужчины не догадались, что Заред — женщина.

Роган кивнул и оглянулся на тех мужчин, которые дрались совсем рядом. Он уже потерял четырех братьев из-за подлого предательства Говардов, а два года назад едва не лишился жены. Не хватало еще, чтобы эти пронырливые крысы похитили или убили младшую сестру!

Поэтому он так часто справлялся о ее местонахождении.

— Ты, никак, женщина, что едва шевелишь руками? — обрушился он на одного бойца. — Смотри, я тебе покажу.

Он взял у рыцаря пику и бросился в атаку. Несколько минут — и его противник упал на колени. Роган брезгливо уставился на него и даже поднял пику, словно готовясь нанести удар, но тут же швырнул оружие на землю и отошел.

Как он мог защитить свою семью и тот клочок земли, который еще оставался у Перегринов, с такими немощными воинами?

Он вскочил на коня и направился к замку, но Северн остановил брата.

— Хочешь посмотреть, что она делает? — хмуро осведомился он, предварительно оглянувшись, чтобы убедиться, что их не подслушивают. Он не на шутку рассердился на брата. Почему тот не поверил его слову, что младшая сестра в полной безопасности?

— Она непокорна и упряма, — недовольно буркнул Роган. Три недели назад Заред отправилась поплавать в речке и сбежала из замка одна, без эскорта и защиты. В свои семнадцать она, как все молодые, была уверена, что с ней не может случиться ничего плохого.

— Я сам присмотрю за ней, — пообещал Северн, пытаясь избавить брата хотя бы от одной обязанности.

Роган кивнул, и Северн подхлестнул коня. Он слишком хорошо знал, что сейчас чувствует сестра, потому что сам испытал тяжесть ненависти Говардов. Все эти годы он был свидетелем того, как враги по одному уничтожают членов его семьи. Убили старших братьев, уморили голодом отца и мачеху. А как терзался Роган, когда Говарды похитили сначала его первую, а потом вторую, любимую жену.

С самого рождения Заред, единственной дочери отца, семья сплотилась, чтобы защитить девочку. Прежде всего они никому не объявили, что среди Перегринов появилось нечто столь хрупкое и уязвимое, как малышка. Нет, они распространили слухи, что родился седьмой сын.

После смерти матери Заред от голода в замке, осажденном Говардами, Заред растили старшие братья. Растили, как самого младшего брата: одевали мальчиком и в четыре года подарили первый меч. Смеялись, когда она падала с коня. И никогда не позволяли Заред роскоши считать себя слабой, деликатной особой.

Но сейчас братья, похоже, расплачивались за подобное воспитание. Заред вела себя так же независимо,

как любой семнадцатилетний мальчишка, и считала, что, если ей взбрело в голову покинуть стены замка, значит, она имеет на это полное право. Она повесила на пояс меч, спрятала кинжал в сапоге и воображала, будто вполне способна защититься от армии Говардов.

И Северн, и Роган пытались урезонить сестру. Как бы девушке ни хотелось представить себя искусным воином, на деле она была всего лишь маленькой девочкой. Правда, Лайане, жене Рогана, было что сказать насчет Заред, но у нее, по мнению Северна, всегда находилось что сказать о ком и о чем угодно.

— Интересно, как можно заставить девушку, не расстававшуюся с мечом едва ли не с пеленок, сидеть в соларе с шитьем и при этом ни на что не жаловаться? — спорила с мужем Лайана. — Она такая же упрямая всезнайка, какой ты хотел ее видеть!

При воспоминании о том споре Северн поморщился и в тысячный раз подумал, что Рогану не мешало бы побить жену: слишком уж остра на язык!

И теперь положение стало безвыходным. Можно подумать, им с братом больше не о чем беспокоиться, кроме как постоянно искать Заред и убеждаться, что ей не пришло в голову прогуляться по полям в одиночку!

Конь пересек подъемный мостик, и Северн, въезжая в ворота, лукаво улыбнулся. Два дня назад он придумал, как убрать Заред подальше от постоянной опасности, грозящей со стороны Говардов, и заодно получить богатую жену. Он уже посвятил Рогана в свой план. Осталось только поделиться с Заред. Можно представить, какова будет ее реакция. Пусть она одевается и вышагивает, как мальчишка, все же имеет девчоночью привычку радоваться по всякому пустяку. А Северн знал, что сестра обязательно обрадуется его задумке.

Но сначала нужно обо всем рассказать Лайане. Она, разумеется, начнет возражать, но он сумеет с ней справиться!

— Гораздо лучше, чем Роган, — пробормотал он, считая, что брат чересчур мягок с женщинами.

«Спроси Лайану», — велел Роган, когда Северн рассказал о планах относительно Заред.

Спросить женщину?!

— Я сообщу ей, — твердо сказал себе Северн и, спешившись, стал подниматься в солар невестки.

Заред стояла в дверях, прижавшись щекой к грубому камню, и молча наблюдала за дамами Лайаны. Они смеялись, хихикали и шептались друг с другом, надевая платья из роскошных щелков и бархата. Судя по нескольким услышанным девушкой словам, они сплетничали о мужчинах этого замка. При упоминании имени Ральфа она невольно выпрямилась. Ральфом звали молодого рыцаря, недавно нанятого Роганом. До сих пор ни один мужчина не производил на нее такого впечатления, как Ральф. Стоило пройти мимо него, как сердце начинало биться быстрее, а кровь приливала к лицу.

— Хочешь померить это платье?

Заред не сразу поняла, что женщина обращается к ней. Какая красавица… одна из самых хорошеньких дам Лайаны, с волосами, забранными в золотую сетку, и изящной фигурой, красоту которой подчеркивал бархатный наряд. И она протягивала ей платье из атласа изумрудного цвета! В отличие от мужчин, понятия не имевших о том, что Заред — женщина, дамы Лайаны знали правду.

Заред едва не потянулась к платью, но тут же резко отдернула руку.

— Нет, — презрительно бросила она. — Мне такие безделушки ни к чему.