ПОКОЛЕНИЕ «NET»

когда мало кто, на самом деле, интересовался политикой

Кроме нас и избранных — тех, кто с нами Делит побережье и пьет кагор, Есть все те, кто дома — а там цунами, И мы чуем спинами их укор. Отче, скрась немного хотя бы часть им Неисповедимых Твоих путей. Ты здесь кормишь нас первосортным счастьем — А на нашей Родине жжешь детей.

Зима 2010 года — отвратительное время, когда кажется, что темный, холодный сезон длится уже полгода, ни смотря на то, что не прошло и месяца. На прилете в «Пулково-2» почти никого нет. Никто никуда не летит и, наверное, правильно делает: цены на перелет в любом направлении, даже до Мурманска, в новогодние каникулы просто ломовые. Ни то чтобы каждый уважающий себя человек всю жизнь мечтает отметить Рождество Христово в Мурманске, но Юле всегда думалось, что именно в таких богом забытых городах и возможны настоящие чудеса, ведь бог, он может о чем-нибудь, да и вспомнить.

Проход через паспортный контроль занял неприлично долго для соскучившегося по Родине человека: целых 15 минут. Здесь, пока у неё проверяли паспорт, а случалось это по нескольку раз в год, Юлю всегда посещала мысль о том, что эти ворота, пусть и снабженные механической защелкой, подвластной только твердой руке работника таможни, никогда в жизни не остановят никого, кто действительно захочет прорваться через них без штампа о въезде. Конечно, сиганувших через «границу» нарушителей тут же бросятся ловить. Явится охранник, отвечающий за спокойствие «на прилете», за ним подтянутся не слишком подтянутые таможенники из других кабинок. Потом медленно, но все-таки верно подойдет милиция. «Нелегала» обязательно поймают, но до этого он 10 минут будет носиться кругами по русской земле, там, где выдают багаж, мешать усталым пассажирам и обязательно попадет в новости.

В общем-то, такие вот ворота вполне можно было сделать символом миграционной политики Российской Федерации: нельзя, но если очень хочется, то можно. А если и после этого нельзя, то все равно, наверное, можно, правда, извините, только на короткое время.

Из аэропорта ей нужно было срочно домой, чтобы бросить сумки, переодеться, а потом сразу ринуться по друзьям, чтобы

никого не упустить, пока люди не расползлись готовиться к зимней сессии. Кто встречал Юленьку на прилете? Конечно же, любимый будущий муж Тимофей, а с ним — не менее будущий свекор на машине. Никаких сюрпризов, жизнь прекрасна и удивительна, как может быть иначе в родном городе?

— Ну, вот куда ты прешь?! — возмущался с водительской стороны свекор, когда они выехали на кольцевую дорогу. Для него встреча человека в аэропорту, любого человека, — просто подвиг. Юля всегда думала, что с каждой просьбой Тима встретить её на прилете, шансы когда-нибудь стать частью его семьи у неё уменьшаются все больше. Когда-нибудь будущий свекор не выдержит ответственности и предложит сыну найти невесту, которая если и приезжает откуда-нибудь, то место встречи остается в пределах КАДа, не дальше. — Как же они так водят?

Тима покосился на подрезавшего отцовскую машину «железного монстра». За рулем — достаточно молодое «лицо кавказской национальности»: зрачки закрыты темными очками в тонкой оправе, уши заложены от громкой музыки про черные глаза, несущейся из магнитолы. Одним словом, парень оставался в полной готовности водить по скользким дорогам на большой скорости.

Юля, молча, проводила «монстра» глазами, не ввязываясь в полемику. В университете учили толерантности. Это нормально, ей обучают везде, этой нигде не зафиксированной науке, прочно прилипшей к многостраничным отчетам министерств финансов и трудоустройства, заверяющим в подъеме экономики за счет «иностранной рабочей силы» каждого, кто рискнет эти отчеты прочитать.

Снежная зима, накрывшая город точно по плану, с середины ноября месяца, так и не подобралась к дорогам. На проезжей части плоды её белоснежного труда сбивали и месили под колесами тысячи автомобилей. Черно-белая каша, с трудом переносившаяся на обочину руками дворников (на большую часть из которых тоже не всем хватало толерантности), опасно высилась и балансировала где-то на уровне грудной клетки среднестатистического пешехода.

— Если мои родители выгонят нас из квартиры, — прошептала Юля на ухо Тимофею. — Мы можем выкопать дыру в сугробе и жить там, как эскимосы, до лета.

— До лета они снег точно не уберут, — неожиданно раздраженно ответил Тим. Ему, иногда запинающемуся на ровном месте, передвижение «по шею в снегу» не нравилось больше, чем Юле, которой пока и идти никуда не нужно было.

На следующий день они вышли из дома. Погода не изменилось, природа была одета в белый верх и черно-белый низ, как в лучших традициях реалити — шоу «Apprentice», где офисный магнат подбирает себе заместителя. Юля это «реалити» не любила, ведь тех, кто вылетал из проекта, на работу уж точно никуда не брали, кому нужна такая атмосфера на трудовом месте, как показывали на экране?

Тело тут же испытало порыв упасть в сугроб, не потому что «зима, веселье, снежные ангелы каждому прохожему», а потому что под ногами было скользко. Только в этом городе бывает такое уникальное явление — лед, прикрытый грязью и водой. Стоило свернуть с одной из центральных улиц, где температура из-за большого количества машин на пару градусов выше, чем в других районах, как передвижение превращалось в игру «сапер». На глаз поверхность асфальта выглядело совершенно одинаково, но если ступать неосторожно, вполне можно было поскользнуться, провалиться в воду, в грязь, в снег (нужное подчеркнуть). То, что с первого взгляда выглядит, как мокрый асфальт, на поверку оказывается замаскированной и, главное, очень глубокой лужей.