Перекрёсток

Она родилась и всю свою жизнь прожила в Ораниенбауме (дворцово-парковый пригород Петербурга). Работала в музее-заповеднике. Выпускница Литературного института, семинар И. Л. Волгина. Поэт, журналист, критик, редактор DiY-прессы, фотохудожник, коллекционер катастроф,

блоггер наконец. Публиковалась в местной и самиздатовской прессе. Прижизненных книг не было. Покинула наш мир 15 августа 2007 года. «Нелли была человеком коммуникабельным и ярким. Острой на язык и небанальной в суждениях, мастером жизненных фабул и заядлым игроком в бисер. Нелли Яшумова была поэтом. Очень питерским. Неуспешным — и состоявшимся. Неровным в воплощении — но настоящим». 

1.

Рядом с вагоном едет вагон отражённый, Там спит мужчина, мучительно сгорбленный спит. Здесь он проснулся, и смотрит вокруг поражённый: Долго ещё будет с толку он сбит? Тень сосны, отражённая в нашем вагоне, Едет, скамейку пушистою лапой накрыв, У офицера на красно-зелёном погоне Заночевал рыжеватый обрыв. Срыв на прогоне. Срыв.

2.

На кромке отраженья двух вагонов Сидела я — небесной и лесной. Как звёзды на полковничьих погонах С эмалевой тоской У красной кромки общего погона. Но я не выходила из вагона. Два имени пространств, но путь един. И там, и тут — мужчина в скорбной дрёме: И в отражённом ехал он вагоне — И здесь под жёлтой лампою чадил. Но там, под отражением очей, Под блеск улыбки тихой белой ночи Под наплетеньем скомканных лучей, Когда душа великого захочет — Он

плыл по воздуху… И между этих двух Я видела, что телом правит дух. Но в этот день я собрала Последнее звено. Я ничего не поняла, Но это — всё равно. Всё так же будет литься дождь, Холодный дождик злой, И ты, усталая, вздохнёшь Над бедной головой. Среди случайностей пустых, Среди ночных обид, Мне ничего не прощено; Поставлено на вид. Проплешье улицы И тянет нафталином На этом залежалом перекрёстке, Но город, Выброшенный на сквозняк, Весь рыхлый, пропылённый, осторожный Глядит куда-то поверху голов… А мы бредём внизу, необъяснимы, в тени своих особых обстоятельств. Подземные реки ловили Грустные автомобили. Город гадал по ладоням Вытянутых площадей, Где, среди линий трамвайных, На опустелых окраинах, Двигались тени людей. В шуме и гаме Рождались слова. Им помогали Губами сперва. После руками Лепили тела И отпускали Бежать из тепла.