Парикмахерша

При железнодорожной станции — маленькая парикмахерская. В ней работают трое: двое мужчин и девушка. Девушка давно уже квалифицированный мастер, знает и хорошо выполняет все операции. Когда доходит очередь до посетителя, она ласково, без любезной

улыбки и без «парикмахерской» вежливости, а просто и по-простому вежливо просит его сесть. И вот новый посетитель сел. Она внимательно оглядывает его — незаметно, чтобы не смутить, и не обратить взглядом его внимания. Новый человек, севший на ее стул, для нее не только новый объект для работы, а нечто большее. Ей интересно: что это за человек. Она любит свою работу. Для нее люди далеко не одинаковы, даже с точки зрения ремесла. Люди так непохожи друг на друга. У каждого так непохожи волосы, кожа, черты лица. Ей интересно это. Она любит человека, и ей интересно видеть все новые и новые человеческие свойства. Она спрашивает, что ему нужно. Моет руки. Приступает к работе. Она прикасается руками к его лицу. Она знает, что. это более приятно посетителям, нежели грубые, твердые, равнодушные руки мужчин-парикмахеров. Она чувствует, что многие не прочь бы в этой профессии видеть большинство женщин. Иногда посетители ей говорят об этом. Она молчит. Но, как бы соревнуясь с мужчинами в заботливости и внимании к посетителю, еще более тщательно бреет, стрижет — очень осторожно, очень незаметно, — может быть, это идет помимо ее воли, обдает чем-то материнским — особенна когда моет голову. Она мгновенно ориентируется в сильных и слабых сторонах чужого лица — вот здесь ему может быть больно, вот здесь глубокая морщина. Она уже заражена этим самым лучшим из чувств людей: чутким пониманием бесконечного разнообразия всего живого… Надо только уметь видеть это, и всегда будет интересно. И ей интересно, кто этот человек, с которым она возится, откуда он приехал, куда идет? Но не спрашивает ни о чем — она прочно порвала со старыми парикмахерскими традициями — с ненужными расспросами и болтовней. Посетитель молча благодарен ей за внимание, за заботливость, за точность работы, за ласковое мерцание в глазах, за живую радость общения, которая может быть и должна быть во всех без исключения встречах людей. Наконец процедура окончена. Посетитель уходит, и среди многого нового, чем переполнена эпоха, в его памяти находит себе место и образ девушки-парикмахера.

1935

[1]