Одиночество зверя

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

Вера возвращается после работы домой. Тащится на уставших, ноющих отечных ногах.

Восьмое октября. Суббота. Темень. С самого утра лил холодный дождь. Льет и сейчас, невидимый, но вполне ощутимый: Верина куртка с накинутым на голову капюшоном мокрехонька.

Вот и ее двор. Горят окошки ее квартирки в приземистом

двухэтажном домишке.

Вера думает о Даренке и счастливо улыбается.

А ведь как рыдала когда-то ночами в своей кровати, как не хотела этого постылого ребенка! Спасибо матери, уговорила оставить. Чуть не на коленях умоляла, твердила, что сама будет за внучонком ухаживать.

И нежеланный ребенок появился на свет – девочка, Дареночка. И с этого дня жизнь Веры изменилась разом. Да и Верину мать точно подменили: пить бросила, с мужиками валандаться перестала. Счастливая звездочка – Даренка – сверкала для них обеих.

Вера слышит за собой чьи-то быстрые шаги и сдвигается вправо, чтобы дать возможность идущему сзади человеку обогнать ее. И тут же страшный удар обрушивается на ее голову.

Тихонько ойкнув, она как подкошенная валится на землю, выронив пакет с фруктами, которые так любовно выбирала для Даренки. На грязный асфальт выкатываются три персика и два апельсина…

Королек лежит на спине, смежив тяжелые веки. Ладони – под затылком. Заросшее бородой лицо кажется мертвым.

Финик неприкаянно таскается по квартире: диван, на котором он обычно возлежит, наигрывая на старой разбитой гитаре и предаваясь размышлениям, занят Корольком. К тому же словоохотливого Финика раздирает неодолимое желание почесать языком.

Он несколько раз пытается заговорить с Корольком, тот не отвечает.

– Послушай, – не выдерживает Финик, оседлав стул и глядя на приятеля с раздражением и обидой. – Ты мой почетный гость. Учти, только поэтому я терплю твое хамское поведение. Не так уж сложно поддержать приличный разговор – хотя бы из уважения к хозяину. На твоем месте Владимир Ильич Ульянов, друг детей, так бы не поступил. Он бы сказал: «Финик, батенька, у меня нет настг’оения т’гепаться с вами, но… Но г’еволюционег’ы не должны избегать общения. Даже с вг’агами. И я буду с вами говог’ить!..»

Финик держит многозначительную паузу, ожидая ответной реакции. Не дождавшись, удаляется в спальню, где тяжело опрокидывается на кровать. И тотчас оттуда доносятся дикие гитарные переборы.

Когда в прихожей раздается резкий звонок, Королек, вздрогнув, остается лежать; Финик выскакивает из спальни и топает отворять с такой скоростью, что разноцветный халат (когда-то принадлежавший его матери) летит за ним наподобие хвоста сказочной птицы.

Он что-то недовольно бормочет себе под нос, но в действительности рад звонку, который, возможно, предвещает появление любопытных персонажей. А он соскучился по болтовне и смеху.

Отворив дверь и увидев незнакомых людей, парня и девушку, Финик не удивляется:

к нему на огонек захаживают самые разные типы, недаром он с насмешливой любовью называет свою квартиру домом колхозника.

– Здесь живет Королек? – спрашивает девушка.

Ее высокий голос звенит таким напором, что Финик оторопело думает: «Ну, эта стальную стену проломит, если чего по-настоящему пожелает».

И он без слов ведет гостей в комнату.

Увидев вошедших, Королек неохотно приподнимается с дивана, садится (босые ноги – на рваном линолеуме пола). Смотрит безжизненными глазами.

– Я – Даренка, – говорит девушка, – дочь Веры. Помните Веру, которая росла с вами в одном дворе?

– Ве-ра?.. – как будто с трудом разлепляя губы, выговаривает Королек. – Помню.

– Мама умерла. Ее убили! – с отчаянным вызовом вскрикивает Даренка, пытаясь пробиться сквозь его ватную апатию.

– Вот как… – Королек слегка качает головой, что-то для себя уясняя. – Жаль. Прими мои соболезнования.

– Я хочу, чтобы вы нашли убийцу! Денег у меня, в общем-то, немного, но сколько скажете, столько заплачу. Мама гордилась вами, говорила, что вы особый… Я с таким трудом вас нашла…

– Послушай, девочка, я уже не человек. Меня – нет. Я – фантом. Мираж.

– А мама говорила: «Если что-то со мной плохое случится, обращайся к Корольку. Он всегда поможет». Она так говорила, честное слово!

– Она слишком хорошо обо мне думала, – невесело усмехается Королек.

– А вы все-таки – пожалуйста! – постарайтесь найти маминого убийцу! Очень прошу!.. Придете на девятины?

– Извини, вряд ли получится. Не в той я кондиции… Здесь ее помяну…

Когда Даренка и ее спутник уходят, Королек снова ложится на диван, а Финик скрывается в спальне и вновь принимается терзать гитару, то издавая дикие вопли, то приглушенно мыча.

Лежу на диване, уставившись в темноту. Сколько сейчас времени?.. Два часа ночи?.. Три?..

Голова разламывается. Мне категорически нельзя пить: после водки (да что там, даже после пива) мозг начинает терзать тупая неотступная боль. Но все же пью и испытываю почти мазохистское удовольствие и от этой боли, и от чувства страшной вины перед Илюшкой и Анной.

Вины, которую уже невозможно искупить.

Мысли движутся в черепке тяжело, нехотя.

А все-таки я где-то видел того высокого парня, что явился с Даренкой и скромно стоял рядом с ней, точно он ее безгласная тень.

Это было… погоди-ка… в 2003-м… Точно, именно тогда. Стояло лето. На улице хозяйничало послеполуденное пекло. Я сидел под тентом уличной кафушки и накачивался холодным пивом. И уже завершал скромную трапезу, когда у моего столика нарисовался паренек. Мелкого росточка, узкоплечий, он двигался вразвалочку, ленивой походочкой хозяина жизни. Рубашечка на нем была белая, галстук, брюки и туфли – черные.