О Последнем Драконе

— Я Зигмунд, сын Ульриха, Принц Крови — вызываю тебя на бой, выйди и умри!!! — Срывающийся на фальцет голос юнца выдавал страх, но вместе с тем и решимость драться.

Дракон не чувствовал поблизости ни единой живой души, кроме орущего благим матом принца у входа в пещеру и, лежащей на ложе, одурманенной им же самим, девахи тоже каких-то там кровей.

«Прынцесса очередная, мать её, ебливая, как сучка во время течки. Берегли её, холили и лелеяли, а вместе с тем всегда всё решали за неё и полностью

контролировали. Как же она рада была бежать из дому, не желая быть поднадзорной всех своих мамок и нянек. Украсть её труда не составило. Сама пошла. Попробовала бы не пойти! Ну да это и понятно — муравей не сравнится интеллектом с человеком, так куда уж человеку тягаться с Драконом?»

То, что являлось знаниями для его народа, люди по скудости разума своего, считали чарами и колдовством.

«Жалкие людишки».

Юноша восседал на красивом белом жеребце. Устав орать, он трубил в рог. Звук был настолько омерзителен, что Дракон больше выжидать не стал.

Он выскочил из пещеры неожиданно для выдающего очередную руладу, и покрасневшего от натуги, драконоборца, и тут же полыхнул огнём вправо от рыцаря. Конь, будучи животиной, живущей инстинктами, шарахнулся от жара пламени влево… прямо под рассекающий воздух с убийственной скоростью хвост чудовища. Рыцарь, еле удержавшийся в седле, от рванувшегося из под него коня, даже не среагировал на удар. И вместе с конём был просто сметён с поляны, как крошка со стола.

«Тьфу, перебор, зашиб что ли? Твою мать, и сколько мне теперь нового мудака ждать?»

Дракон быстро метаморфируясь в человеческий облик нёсся к месту падения Зигмунда. Коню наступил звиздец ещё в полёте, не выдержало сердце ну и кости соответственно, в основном метил то в него. Седок был настолько туп, что ни хрена не успел понять происходящего и даже не успел обосраться со страху…

«Тааак…тут только перелом бедра — ну это фигня, что ещё? Сотрясение… тааак, последний запомненный мыслеобраз — Драконья пасть, извергающая огонь…. Восхитительно — то, что надо!»

В первый раз пришлось возиться спасая 80 % обгоревшей кожи и латая брюхо героя.

«Они такие хрупкие. Как они вообще выживать собрались?? «Цари природы». Верхняя ступень эволюции — ну надо же!!»

Зажарил по неопытности, да ещё и ментально долбанул так, что тот дурень с горя ещё решил и зарезаться. Дракон ухмыльнулся, вспоминая свой первый печальный опыт:

«Помнится даже подарок сделал тому дебилу… как его звали? Тоже что-то на Зи… Зигрид… Зиприт… Очередной примитивный набор звуков, удобный для произношения этим полуразумным животным. Не помню… Но кожу ему модифицировал, потом еще байку сочинил об купании в крови Дракона для неуязвимости… Вот ведь бред-то, но поверили же!»

Но с чего-то надо было начинать!! И ведь сработало!! Стоит стащить где-нибудь дочь очередного местного вождя и спалить деревеньку… ррраз и у пещеры уже герой.

А что?

Тут тебе и невеста первых кровей и золотишко, ну и лавры победителя как-никак. Правда, приходилось слюнтяев, которые без эскорта не могут ничего сделать сами, восвояси на подходе отправлять. Да и не подходят они для задуманного. Слишком осторожные. Слишком уж трусливые. Большинство-то совсем ни на что не способны без слуг.

«Как они такие беспомощные править кем-то собираются?? Непонятно.»

Ну а те, что шли один на один всегда добирались

без приключений. В этом и был весь смысл. Герой должен победить Дракона и получить приз, но в одиночку… таковы установленные им правила…

«И не смертным их переиначивать…хе-хе.»

Погрузив Зигмунда в глубокий сон и подлатав ему бедренную кость, Дракон переместил его в пещеру, на ложе к будущей жене. А сам начал собираться.

В принципе брать особо было нечего. Он уже давно всё приготовил в новой пещере. Золотишко и прочую дрянь он брал с кораблей, которые потом считались затонувшими, так что с «Драконьим богатством» проблем не наблюдалось. Кое-какие поделки и безделушки, которые он создавал от скуки в часы ожидания «Героев», легко уменьшались им до необходимого размера, чтобы без проблем можно было перенести их на новое место.

Его народ уже давно познал законы бытия, природы вещей и пространства.

Лечить себя и окружающих, перемещаться в нужное место усилием воли и воображения, беседовать опять таки мысленно, умещая целые трактаты в короткий мозговой импульс — всё это и многое другое его народ давно уже постиг.

Если бы люди догадывались о его способностях, то чтили бы его за бога. Когда-то так и было. У него было много имён. Нинурта, Арес, Марс… да всех не упомнишь.

Но случился Исход.

Лицо Дракона помрачнело при мыслях об Исходе.

«Ради чего мой народ отсюда ушёл? Ради кого? Ради этих тупых животных, стоящих на первой ступени развития?» — С ненавистью, глядя на лежащих людей, думал дракон. «Ну да посмотрим на одного из самых храбрых представителей людей на нынешний момент. Не испугался идти один на один с жуткой тварью сильнее себя. Безрассудство считающееся Храбростью. Идиотизм — то что нужно. Без какого-либо вменяемого оружия и плана лезть на заведомую смерть. Сумасбродное решение, говорящее о полнейшей невменяемости принявшего его животного. Никакого чувства самосохранения. Только алчность и жажда славы. Будет тебе всё — человек!! Хотя… сто к одному ничего нового я не увижу… Если б увидел бы — прекратил бы давно уже всё и подался к своим. Сколько раз уже хотелось всё бросить!! И рвануть к своим… Да» — он понимал что начинает уставать от одиночества.

Его навещали, но довольно редко. Мало кому нравилась его позиция ненависти к молодому народу людей, однако каждый Дракон мог заниматься тем, чем считал нужным. Если ущемлялись интересы другого Дракона — всё решал поединок, однако за людей никто так и не вступился — все предпочли молчаливое равнодушие.

Дракон собрал на стол, сервировав его на две персоны, переместил новоявленного героя за стол и, налив вина в кубки пробудил драконоборца, усилием мысли удерживая мышцы гостя от излишних сокращений.

Зигмунд очнулся и ошалело повёл вокруг глазами, а посмотреть было на что.

Просторная пещера была на треть завалена добром. На огромном ложе лежала прекрасная девушка (приукрасить реальность — такой пустяк), ну а напротив за столом, сидел светловолосый мужчина, радушно улыбающийся.

— Ну что? Очнулся, герой?

— Где я?

— А где бы ты хотел быть?

— Кто ты?

— Хе-хе… а как ты думаешь?

— Я умер?

— Тебя только это заботит?

Зигмунд, начиная понимать, что над ним подшучивают, но, не особо соображая, где конкретно это граничит с оскорблением — насупился.