Ночной цирк

Цирк приезжает без предупреждения.

Никаких объявлений, никаких афиш и рекламных щитов в центре города, никаких упоминаний или анонсов в местных газетах. Он просто появляется там, где вчера его еще не было.

Возвышающиеся шатры — черные с белыми полосами, никаких золотых и малиновых цветов. Здесь, вообще, нет цвета, за исключением соседних деревьев да травы окрестных полей. Черно-белые полосы на фоне пасмурного неба; бесчисленные шатры всевозможных форм и размеров, с замысловатой кованой оградкой, огораживающей их бесцветный мир. Даже те клочки земли, что можно увидеть снаружи и те, черны или белы, покрашены или посыпаны

пудрой, а может это еще какая цирковая уловка.

Но цирк не работает. Пока не работает.

Через несколько часов все в городе прослышали об этом. К полудню новость распространилась еще в нескольких городках. Разве есть более эффективный способ передачи новостей, чем из уст в уста, по сравнению с набором слов, буква за буквой, и восклицательных знаков на бумаге брошюр или плакатов. Разве есть нечто более ошеломляющее и необычное, чем новости о внезапном появление цирка. Люди восхищены невероятной высотой самого высокого шатра. Они смотрят, разинув рты, на часы, установленные у ворот и которые никто не может описать как следует.

Черная табличка с выкрашенными в белый цвет буквами висит на воротах и гласит:

ОТКРЫВАЕТСЯ С НАСТУПЛЕНИЕМ СУМЕРЕК

ЗАКРЫВАЕТСЯ НА РАССВЕТЕ

— Что это за цирк, который открыт только ночью? — спрашивают люди.

Ни у кого нет ответа на этот вопрос, но с приближением сумерек, у ворот собирается немалая толпа зрителей.

Конечно же, и ты среди страждущих. Твое любопытство взяло верх, что у любопытства в привычке. Ты стоишь в постепенно меркнувшем свете, вокруг шеи намотан шарф, чтобы не был страшен никакой холодный вечерний ветерок, в ожидании увидеть своими глазами, что же это за цирк, который открывается только с заходом солнца.

Билетный киоск хорошо виден из-за ворот, окошечко закрыто, а сама будка заперта. Шатры неподвижны, за исключением небольшого колыхания от легкого ветерка. Единственное, что движется в цирке — это часы, которые тикают, отсчитывая минуты, если подобное чудесное изваяние можно назвать часами.

Цирк выглядит заброшенным и пустым. Но тебе кажется, что ты чувствуешь запах карамели, доносящийся с вечерним ветерком сквозь свежий аромат осенней листвы. Тонкая сладость на лезвии холода.

Солнце окончательно скрывается за горизонтом, и оставшийся свет переходит от сумрака к сумеркам. Толпа вокруг тебя становится беспокойной от ожидания, море переступающих и шаркающих ног, слышится бормотание о том, что следует сделать усилие и пойти искать местечко потеплее, чтобы провести остаток вечера. И ты сам подумываешь над тем, чтобы уйти, когда что-то начинает происходить.

Сначала раздается хлопающий звук. Едва различимый сквозь ветер и гомон толпы. Приглушенный шум, словно бульканье воды в закипающем чайнике. А потом появляется свет.

На всех шатрах замигали огоньки, как будто весь цирк был покрыт яркими светлячками. Толпа успокаивается, рассматривая эту иллюминацию. У кого-то рядом с тобой перехватывает дыхание. Маленький ребенок от радости хлопает в ладоши.

Когда все шатры подсвечены, сверкая на фоне ночного неба, появляется надпись.

Она растянута в верхней части ворот, спрятана за завитками железа, состоит из мерцающих огоньков-светлячков. Когда они становятся ярче, они появляются; появление некоторых сопровождается россыпью белых искр и небольшим дымом. Люди, стоящие близко к воротам, делают несколько шагов назад.

Сначала, огоньки расположены в случайном порядке. Но чем больше их зажигается, тем яснее становится, что они складываются в буквы. Сначала различимой

становится буква Ц, за ней еще несколько. Потом К, что странно, и несколько И. Когда последняя лампочка загорается, а дым и искры рассеиваются, эту ослепительную вывеску наконец-то можно прочесть.

LE CIRQUE DES REVES — ЦИРК СНОВИДЕНИЙ

Некоторые в толпе понимающе улыбаются, пока остальные хмурятся и глядят вопросительно на соседей. Ребенок, стоящий рядом с тобой, тянет мать за рукав, спрашивая, что там написано.

— Цирк Сновидений, — раздается откуда-то из толпы.

Девочка радостно улыбается.

Потом по железным воротам проходить дрожь и они распахиваются, словно по собственному велению. Они открываются, приглашая толпу во внутрь.

И вот цирк открыт.

Теперь вы можете войти.

Нью-Йорк, февраль, 1873

Человек, который именуется на афишах Чародей Просперо, получает через театральный служебный кабинет изрядное количество корреспонденции, но это первый конверт, адресованный ему, содержащий предсмертную записку, и ко всему прочему, это впервые, когда письмо доставляют с пятилетней девочкой, к пальтишку которой оно было аккуратно прикреплено.

Адвокат, доставивший эту девочку в театр, отказался объяснить, что всё это значит, несмотря на протесты администратора. Постаравшись избавиться от неё как можно быстрее, он только пожал плечами да приподнял кончик шляпы.

Театральному администратору не требовалось читать содержимое конверта, он и так знал кто это девочка. Яркие глаза, смотрящие из-под облака непокорных каштановых кудряшек, уменьшенная копия мага.

Он берет её за руку, её маленькие пальчики мягко переплетаются с его. Она отказывается снять пальто, несмотря на то, что в театре тепло. И только непреклонно качает головой, когда он задаёт ей вопрос почему.

Администратор забирает девчушку в свой кабинет, не зная, что с ней делать. Она тихо себе сидит на неудобном стуле, чуть ниже линии, где заканчиваются афиши, рекламирующие прошлые постановки, в окружении коробочек с билетами и квитанциями. Администратор приносит ей чашечку чая с дополнительным кусочком сахара, но тот остается на столе нетронутым и остывает.

Девочка не двигается, не ерзает на своем стуле. Она сидит совершенно неподвижно, сложив руки у себя на коленях. Её взгляд неотрывно устремлен вниз, сфокусирован на её ботинках, которые чуть-чуть не достают до пола. На одном из носков ботинок есть небольшая потертость, но шнурки завязаны в идеальные банты.