Шрифт:
Глава 1
Я сидела у себя в кабинете в редакции газеты и совершенно не могла продолжать работу.
Мои мысли уже раз в сотый возвращались к Маринке. Она не появилась у меня дома в субботу, как обещала, не позвонила и не объявилась и в воскресенье. Но это еще и ничего, но ее не было на работе и вчера, в понедельник. А это уже случай почти беспрецедентный.
Вчера вечером я все-таки, руководствуясь самыми добрыми побуждениями, сходила к ней домой, но ее сосед, великовозрастный Толик,
Получалось, что она исчезла в субботу вечером и до сих пор не появлялась.
Однако Толик совершенно не разделял моего беспокойства по поводу исчезновения Маринки. Хотя он, по-моему, вообще никогда ни о чем не беспокоился.
— Оленька, — сказал он мне на прощание, — ну куда она может деться? Она уехала на такой машине, о которой нам с тобой приходится только мечтать: на красном «шестисотом» «мерине»! Чтоб я так жил, — вздохнул Толик и подтянул локтями свои форменные штанишки с лампасиками.
Поняв, что мои наилучшие побуждения оказались пошло осмеяны из-за всегдашнего Маринкиного разгильдяйства, я вернулась к себе домой, продергалась там до утра и сегодня уже точно знала, что, как только Маринка появится, над ее головой разразятся самые страшенные громы и молнии, на какие я только буду способна.
Объявлю выговор.
Лишу премии.
Отниму право варить кофе для редакции!
Пусть этим занимается Ромка, пора парню делать карьеру.
Сегодня до обеда я еще кое-как пропыхтела в предвкушении разрядки, но чем ближе к вечеру, тем беспокойнее мне становилось.
Слова лысого Толика о «Мерседесе» только усиливали мою тревогу.
Можно подумать, что на таких машинах не пропадают.
Мне бы очень не хотелось в ближайшее время редактировать Маринкин некролог, а потом организовывать журналистское расследование по поиску преступника, раскатывающего на красненькой иномарке…
Я встряхнула головой, постаравшись таким сильным способом избавиться от неприятных мыслей, и тут в дверь кабинета постучали.
Я подбежала и распахнула ее.
Это подошел Сергей Иванович Кряжимский, самый старший и самый мудрый наш сотрудник.
— Новости есть? — спросила я, надеясь, что, может быть, наконец эта швабра позвонила, но Сергей Иванович только покачал головой.
— Может быть, все-таки позвоним в милицию? Вы как думаете? — спросил Сергей Иванович, в полной мере разделяя мои тревоги.
— В милицию, — задумчиво повторила я и для улучшения мозговой деятельности почесала в затылке. — Да вы знаете, Сергей Иванович, не хочется ведь оказаться в дураках. Поднимем шум, а потом окажется, что Мариночка всего лишь культурно отдыхала… Пожалуй, подождем до завтрашнего утра, и если ничего не изменится…
Мне не захотелось заканчивать фразу, и я ее не закончила.
Плохие предчувствия лучше никогда
Рабочий день закончился как-то незаметно и достаточно вяло. В редакции чувствовалась общая подавленность.
К Маринкиным выходкам уже давно все привыкли, возможно, ее за это и любили, но то, что происходило теперь, не похоже было ни на один из ее прежних дурацких фокусов и вызывало только опасения.
До дома я доехала достаточно быстро, несмотря на то что о дороге почти не думала.
Самое интересное, что я умудрилась ни в кого не врезаться и добралась без происшествий. Кстати, заметив, что, если стараешься ехать внимательно и аккуратно, обращаешь внимание на окружающую действительность, то всегда что-то да происходит, а в такие вечера, как этот, — словно я и не на машине была, а просто телепортировалась из редакции домой — даже не помню подробностей поездки.
Ну, в общем дело-то не в этом…
Поднявшись к себе в квартиру, я уже практически была готова к самому худшему. Ведь пропал человек и четвертый день от него ни слуху, ни криков!
Быстро раздевшись в коридоре, я прошла в гостиную и включила телевизор, пребывая в тревожном ожидании, — скоро должна была начаться наша местная передачка «Криминальный канал».
Вернувшись в кухню, я закурила свои любимые сигареты «Русский стиль» и со свирепым выражением лица — ну по крайней мере так мне казалось — начала раскладывать карты, чтобы успокоиться. Никогда раньше я этой ерундой не занималась и сейчас лишний раз убедилась, что это точно ерунда.
Я отложила карты в сторону, с тоской налила себе в чашку чаю, и тут на самом пике моих переживаний послышался звонок во входную дверь.
Я подбежала к двери и, даже не посмотрев в «глазок», распахнула ее.
На пороге паинькой-девочкой стояла моя драгоценная Маринка в своем безобразном темно-желтом плаще и смотрела на меня ненормально большими глазами.
Я уже раскрыла было рот, чтобы выпалить: «Слава богу, ты живая!» — но отработанная начальственная реакция подсказала мне другую реплику:
— Привет, а за расчетом зайдешь завтра в бухгалтерию!
— А что, расчет дают? — почему-то обрадовалась Маринка и, зайдя в коридор, объявила, что она хочет есть.
Неожиданное появление Маринки, да еще с безобразным пожеланием тут же пожрать, истребили все мои покаянные настроения, и, увидев свою подругу живой и здоровой, я мгновенно напряглась и решила ей высказать все и сразу, наплевав на свой грандиозный опыт руководителя:
— В конце концов, когда закончатся все эти штучки, твою мать?! Ты что, не могла позвонить?! Все уже на уши встали! — я выпалила все это на одном дыхании, не особо заботясь о произведенной реакции.
По крайней мере, если честно, то я имела все законные права поорать — переживала все-таки.