Миротворец

Солнце палило нещадно, но здесь, в лесной деревне, похоже, всегда царила прохлада. Пока Йоргус добирался до Зеленых Дворов, думал, что впору бы удавиться, да веревки под рукой нет. И ведь нарочно поселился в берской глуши, чтобы не приходилось лишний раз срываться по «важным» поручениям, чтобы не зависеть от прихотей властителей, чтобы жить себе тихо, спокойно, довольствуясь уважением местных… А вот же! Местные посмеивались за спиной — маг-то, хоть и старый, а все больше чем на месяц в новом доме не задержался,

потащился куда-то…

Ничего, теперь-то он заживет, как и хотел. Время есть, а судьбу не перехитришь, если уж на то пошло.

Йоргус дошел до дома. Надо же, никто и не подумал предъявить свои права на нежилую хату! Даже грабли и лопаты от порога не утащили, и заржавели те порядочно. Йоргус, не зная, радоваться ему или плюнуть с досады, отпер дверь, снял надоевшие сапоги, стянул верхнюю рубашку и протопал в комнату. Где-то здесь, на многочисленных книжных полках, прятался маленький сборник бытовых заклинаний. Знал бы колдун, что доживет до старости, и более того, захочет тихо и мирно коротать дни в деревне, вот какая книга стала бы для него главной в пору лихой молодости! А то теперь может меч от чего угодно зачаровать, а где он, этот меч?.. Зато лопаты вон, во дворе, никуда не годны…

Первый посетитель объявился как раз тогда, когда Йоргус, сверяя каждую строчку, бормотал заклинание над этими самыми лопатами.

— Чего надо? — буркнул колдун, нахмурив черные, еще не поседевшие брови.

— А того, — младший сынок старосты переминался с ноги на ногу, — дите у нас появилось в деревне, приблудное.

— Ну а мне-то что до того?

— Жалко малую, — пожал плечами паренек. — Шла долго, ноги стерла, болеет… Может, подлечите ее чуток и того… в услужение возьмете, а? Нам-то лишние руки, может, и нужны, да вот лишний рот совсем ни к чему.

— Пускай идет, куда шла! — гаркнул маг, но вдруг осекся, замолчал, потер нос, как будто о чем размышляя.

Зря он о судьбе вспоминал! Вот, даже денька спокойного не получилось!

— Слуга мне, пожалуй, понадобится… Сирота она? — Йоргус и так уже знал ответ.

— Говорит, что да, — кивнул парень.

— Хорошо, сейчас приду — отведешь…

Йоргус вернулся в комнату, подхватил брошенную у порога сумку, быстро отыскал несколько тонких исписанных листов. Хотел вновь выйти во двор, передумал. Куда он торопится, в самом деле? Маг схватил с полки первую попавшуюся книгу, вложил листы туда, расправил необычный буроватый материал, захлопнул, поставил книгу с краю, чтобы легко найти. Потом покажет… раз так надо.

Сын старосты терпеливо ждал на пороге. Йоргус, напустив на себя важный вид, закрыл дверь и махнул рукой — веди, мол.

Девчонка была не то чтобы больна — легкий солнечный удар и сильная усталость. Поставить на ноги — плевое дело, тут даже маг ни к чему. Йоргус внимательно посмотрел на ребенка.

— Как звать? — девочка смотрела со страхом и молчала.

— Аза. В монастыре назвали, — вместо нее ответил староста. — Говорит, сбежала.

— Дурная голова, — фыркнул маг и вдруг вздохнул, улыбнувшись:

— Одна дурная голова старая, вторая — молодая. Уживемся как-нибудь, а?

Там, дома, в книге лежали заветные листы. Они ждали. Подземный договор тоже ждал, как и обещание. Время есть. Все повернется так, как должно.

Не люблю закрытых пространств. И холод, и сырость тоже не люблю. Поднимать взгляд не хотелось — наверняка покажется, что каменный потолок стал еще ниже. А может, он и вправду с каждым шагом опускается? Я поделилась этим подозрением с напарником, крадущимся рядом. Хотя нет, неверно выражаюсь. «Крадущийся» — это слово нельзя применить к Чаче. Меч задевает камни, поступь гулко летит впереди, кожаный доспех скрипит… Даже я со своей нахлынувшей боязнью закрытых пространств и совершенной

неприспособленностью к погоне в катакомбах, издавала меньше звуков, чем он.

— Ниже? — Чача хмыкнул. — Очень даже может быть. Здесь толком не разберешь, пока макушкой не заденешь.

— Сдохнуть бы, — прошептала я тихонечко, с трудом удерживаясь от желания обхватить себя за плечи. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что на самом деле я не дрожу.

— Повеситься не выйдет, — прикинул орк со своей изумительной, простецкой честностью. — Утопиться, ясно дело, тоже. Если только об стену с разбегу, но тут сноровка нужна… Обожди малость, вдруг засыплет, я тебе свой шлем одолжу — и будет у нас собственный таран…

— Заткнитесь, а? — уныло просопела сзади Тишана. — Без вас тошно, а тут еще «засыплет»…

Печальное «А зачем молчать? Все равно эхо такое, что засада наверняка готова, только дойти осталось» благополучно осталось лишь в моей голове. Не поверю, что гномы, не смотря на все наши колдовские старания, не смогут засечь в своих владениях чужаков. Но зачем нагнетать обстановку перед дракой? Вдруг да обойдется…

Переставляя ноги скорее по привычке, а вовсе не из желания куда-то идти, я размышляла, как эльфы умудряются являть людям и всем остальным высокомерие даже спиной. Лаэсс так сразу и заявил, помнится, что с таким плевым делом он справился бы и один, что, мол, если б здесь дроу жили, то еще куда ни шло, но вот гномы — это ж ерунда! Эта ерунда, между делом, невесть как сумела выкрасть знахаря самого герцога. Над вопросом, зачем герцогу такие бестолковые стражники и такой слабенький знахарь, я ломала голову до сих пор. Хоть та же Тишана уместнее бы смотрелась. И в качестве стражника, и в качестве знахаря. А герцог снарядил целый отряд — задели семейную честь и так далее, все ясно как валенок, но почему все сильные мира сего уверены, что в любом уважающем себя отряде должен быть эльф? Понятное дело — орк и половинчик, эти часто шастают в больших городах в поисках работы. Монаха, это тоже ясно, подсунула церковь, покровительствующая власти в герцогстве, куда ж без небесной помощи в таком сложном деле… Вот и копошимся такой пестрой компанией в гномьих катакомбах второй день. Или третий. Или десятый. Говорят, под землей время идет иначе.

А начиналось-то все так безобидно: утро, солнышко, птички поют, торговки ругаются… Самое время прогуляться по городу и запастись едой в дорогу. Путь впереди — неизвестен, как это часто бывает в жизни безработного наемника. И постоянная, легкая и теплая мысль: «Ну да где наша не пропадала, найдем что-нибудь!»

— Стоять! — внезапный, резкий и громкий оклик заставил меня вздрогнуть и остановиться на полушаге. — Ты есть Тави Авлер из рода Рэев, по отцу Куджирга?!

— Нет, — ошалело пробормотала я, развернувшись на голос.

Предо мной стоял монах в коричневой рясе со знаком «семи лучей» на груди. За ним маячило двое местных стражников с мечами наперевес. Ох, не завидую я этой Тави…

— Дан Каллиора, — прошипел один из дружинников через забрало. — Вы не туда глядите. Это Аза…

— А род-племя?! — не смутившись, на той же высокой ноте, вопросил священник.

— Безотцовщина, подброшена к порогу Эджского аббатства двадцать лет назад…

Спустя десять лет сбежала оттуда, — могла бы я добавить, — и до сих пор в клириках не нуждалась. Не то чтобы я плохо относилась к храмам, нет, даже наоборот. Часто бывая в селах, где маленький старый храм — единственная защита жителей на лиги окрест, невольно начинаешь проникаться уважениям к священнослужителям. Просто мне было трудно находиться рядом с ними — я чувствовала себя в чем-то виноватой без видимых причин. Учитель посмеялся, когда впервые услышал об этом, а потом сказал, что спокойно рядом с церковью колдуну не будет никогда, но и бояться здесь нечего. Храмовники — слуги совсем других сил, только и всего.