Мечтатели

Ее разбудил ослепительно-белый снег запоздалой весенней метели. Каролин вздохнула и перевернулась на спину, однако яркий свет пробился сквозь узкую щелку плотных штор и сквозь закрытые веки. Спрятаться от него было просто невозможно.

Каролин снова тяжело вздохнула. Она спала одна и, вероятно, всегда будет спать одна, а потому могла дать волю своему раздражению.

— Ненавижу Вермонт, — сердито пробормотала она.

Снег в апреле! Это нечто столь же непристойное, как и снег в сентябре. Что же, придется и это пережить. А ведь еще восемь месяцев назад ей было все равно. В глубине души она даже наслаждалась

порывами ветра с первым снегом, который так быстро таял на пестрых осенних листьях. Восемь месяцев назад она еще не знала, какой долгой и убийственной может быть зима в Вермонте.

В доме царила поразительная тишина. Что неудивительно — особняк Макдауэллов обслуживала самая вышколенная прислуга, какую только можно нанять за деньги. Ничто: ни крошечное пятнышко пыли, ни резкий звук — никогда не тревожили его обитателей.

В былые времена — а иногда даже и сейчас — Каролин хотелось пробежаться босиком по дубовому полу, громко распевая какую-нибудь песню. Тогда она не сдерживала эмоции: беззаботно смеялась, или кричала от гнева, или отчаянно рыдала в одиночестве. В последнее время такого с ней не случалось. Она стала разумной молодой женщиной, принимавшей в жизни и добро, и зло. Она постоянно молила Господа дать ей душевное спокойствие и почти всегда чувствовала себя такой же умиротворенной, какой казалась внешне. Милой, доброй Каролин. Славной, преданной Каролин, которая всегда оказывалась там, где в ней нуждались.

Запоздалый снегопад был из разряда тех событий, которые ей было не под силу изменить. Девушка вылезла из постели и отдернула штору, впуская в комнату ослепительный свет. За окном было тихо и холодно. Ночью в южном Вермонте снег выпал слоем не менее тридцати сантиметров, наверное, работники коммунальной службы с привычной молчаливой старательностью уже принялись его расчищать. Каролин прижалась лбом к холодному стеклу, часто дыша. Может, ей стоит выйти на улицу, на свежий морозный воздух? Кто знает, вдруг там она почувствует себя лучше? Хотя, сказать по правде, в данный момент она предпочла бы солнце, которое согрело бы все ее косточки.

В принципе, ей ничего не стоило забраться обратно в постель и натянуть одеяло до подбородка. Однако она этого не сделала, она вообще не любила надолго задерживаться в этой комнате — во всяком случае, с тех пор, как вернулась прошлой осенью домой, чтобы ухаживать за Салли. Это была старая комната Алекса. Салли убрала отсюда все его вещи и сложила их в гараже лет десять назад, если не больше. Стараясь придать комнате жилой вид, Каролин обновила мебель, шторы и ковры, а также большую старомодную кровать. Увы, уюта ее комнате это не прибавило.

Алекс вот уже много лет как покинул этот дом, и будь она наивна, то решила бы, что его здесь давно забыли. Но никто не забывает об исчезнувших детях, даже черствые, лишенные сентиментальности Макдауэллы.

Каролин вздохнула. А не занять ли маленькую спальню в восточном крыле, где она обычно останавливалась, приезжая в этот дом? Тогда по крайней мере она бы чувствовала себя членом семьи. Сейчас же она чувствовала себя не в своей тарелке: самозванка, посягнувшая на самую лучшую комнату в доме.

«Боже, что за глупости?» — мысленно упрекнула она себя. Однако вот уже несколько недель ее не отпускало странное беспокойство. Предчувствие — приближалось нечто такое, что перевернет всю ее жизнь.

Каролин уже собралась было отойти от окна, как застыла на месте от неожиданности. В дальней части круговой подъездной дороги перед обманчиво простым парадным крыльцом стоял автомобиль. Старый, видавший виды черный джип увяз

в снегу по самые колпаки колес. Толстый слой снега на крыше машины свидетельствовал о том, что та простояла здесь уже несколько часов. В одиннадцать вечера, когда Каролин ложилась спать, никакого джипа там не было. Она, конечно, слегка проспала, но даже если и проснулась чуть позднее обычного, то все равно на часах сейчас лишь начало девятого. Господи, и кого это могло занести сюда посреди ночи, тем более в такой снегопад? Неужели, пока она валялась в постели и проклинала погоду, с Салли что-то случилось?

Шкаф Каролин был забит шелковыми пижамами, все до единой — подарки не слишком оригинальных в своих вкусах и предпочтениях Макдауэллов. Сама Каролин предпочитала спать в просторной, не стесняющей движений футболке. В коридор девушка выбежала босиком, так и не потрудившись набросить на себя махровый халат.

Вермонтский особняк Макдауэллов состоял из внушительного центрального корпуса и двух пристроенных с обеих сторон флигелей. Комната Каролин находилась на втором этаже. Просторные апартаменты тети Салли располагались на первом этаже в западном крыле. Пока Каролин спускалась по лестнице, ни единый звук не нарушил тишины дома. И вскоре, задыхаясь от быстрого бега, она оказалась у открытой двери, ведущей в комнаты Салли.

Старая женщина лежала в кровати, глаза ее были закрыты. Сквозь плотные шторы, рассеивая искусственный полумрак, в комнату проникал лишь слабенький лучик света. Вот уже больше года Салли была прикована к постели, медленно, но верно угасая, однако все еще цеплялась за жизнь.

— Тетя Салли! — голос Каролин сорвался на шепот, когда она шагнула в комнату, готовая разрыдаться.

Но не успела она переступить порог, собираясь броситься к кровати больной, как сзади ее схватила чья-то рука. Каролин была слишком напугана и потому машинально попыталась освободиться.

Старческие веки приоткрылись, и больная устремила взгляд в темноту.

— Это ты, Каролин? — спросила тетя Салли сонным, однако на удивление сильным голосом.

Непонятно чья рука, сжимавшая ее плечо, явно не собиралась ее отпускать, однако взгляд Каролин был прикован к женщине, к которой она долгие годы относилась как к родной матери.

— Тетя Салли, с тобой все в порядке? — спросила она, не пытаясь даже скрыть облегчение. — Я было подумала, что-то случилось.

Морщинистое лицо тети Салли казалось в это утро каким-то просветленным.

— Да, Каролин, кое-что случилось. Самое лучшее, что могло случиться в этом мире.

И тогда Каролин запоздало поняла, что кто-то по-прежнему сжимает ее плечо, не давая возможности приблизиться к кровати. Она обернулась, чтобы взглянуть, кто это такой. Человек тотчас отпустил руку и отступил назад. В изумленном молчании Каролин уставилась на незнакомца.

— Он вернулся, — пояснила тетя Салли, не скрывая своей радости. — Он вернулся ко мне!

Эти слова были произнесены с таким пылом, будто к ней вернулся долгие годы пропадавший невесть где любовник. Мужчине на вид было лет тридцать пять, что все-таки исключало такую возможность. Он был высок, хотя и не отличался плотным сложением, как некоторые ее родственники, а скорее был худощав, одет в потертые джинсы и толстый хлопчатобумажный свитер, явно переживший лучшие дни. Темные волосы незнакомца не мешало бы подстричь, лицо красивое, с правильными чертами, а вот побриться ему бы тоже следовало. Зато его удивительные глаза были как раз такими, какими и должны были быть, разве что, по мнению Каролин, не нужно рассматривать ее столь цинично и бесцеремонно.