Ловушка

Чем дальше уходила стремительная яхта от берега, тем выше становились волны. Неожиданный порыв ветра так тряхнул легкое суденышко, что Карранса инстинктивно уцепился обеими руками за подлокотники кресла, намертво прикрепленного к полу сфероида. Ветер, настоящий

морской ветер, упруго толкал в лицо, забирался под расстегнутый комбинезон, до самой воды пригибал белый парус.

— Выдержит? — Карранса указал на парус, дрожавший от напряжения, и полуобернулся к соседу. Чтобы пересилить рев разыгравшегося моря, ему приходилось кричать во все горло.

— Это релон — вещь сверхпрочная, — скорее прочитал по губам, чем услышал он ответ Стафо, первого штурмана "Ренаты".

Нос яхты то высоко задирался над водой, то глубоко зарывался в волны, выбрасывая вверх белые буруны. Солнце уже висело низко, и его лучи скользили по зеленым волнам южного моря. К красному солнцу быстро летело серое пушистое облачко.

Яхта резко изменила курс, и соленые брызги, настоящие морские брызги, окропили лицо Каррансы. Он мотнул головой и даже прищурился от удовольствия.

А в молочно-белой дали уже вырастали стройные линии причала, гордо поднятые вверх купола…

Вслед за другими членами экипажа Стафо и Карранса покинули сфероид, где демонстрировался сферофильм, и теперь шли довольно узким коридором, освещенным приятным зеленоватым светом.

— Неплохо прогулялись, а? — хитро подмигнул Карранса.

— Прекрасно, — улыбнулся Стафо, — вот если бы еще поменьше качало на волнах. Настоящий Бискайский залив…

Впрочем, Стафо хорошо знал, что белоснежная яхта, борт которой они только что покинули, рассекала гостеприимные воды Черного моря у Аю-Дага, где снимался сферофильм, который они только что смотрели: на съемках его присутствовал капитан "Ренаты" Петр Брагин. Он сам и подал идею — каждую субботу совершать, всем экипажем звездолета, эти бодрящие прогулки на легкокрылой яхте.

— Ты куда сейчас?

— У меня вахта, — вздохнул Карранса. — Тошнота… Меня ждут шесть часов мертвого штиля на экране. Уже восемь месяцев у нас ни одного, даже малюсенького приключения!

— И ты недоволен?

— Да… ну, хоть бы что-нибудь случилось!

Разговаривая, друзья дошли до массивных круглых дверей, закрывавших коридор.

— Мне пора, — сказал Карранса, открывая коричневые двери. — Счастливого дежурства.

— Когда освободишься, звякни мне по видеофону. Встретимся и сыграем в шахматы.

— Жаждешь реванша? — прищурился Карранса.

— Конечно!

— Хорошо, позвоню.

Карранса захлопнул дверцу лифта и нажал кнопку центральной рубки управления. Шаровидная кабина дрогнула и бесшумно помчалась, наращивая скорость. Сквозь прозрачную оболочку кабины мелькали сложные сплетения труб и волноводов, целые лестничные площадки. Кабина то взлетала вертикально вверх, то скользила по наклонной, то двигалась по дуге.

В главной рубке все было как обычно. Огромный экран, занимавший почти всю переднюю стену, сиял ровным голубым светом. На него со всех сторон смотрели чувствительные глаза фотоэлементов.

Изображение с экрана передавалось различным анализаторам. Прежде всего данные поступали в главный электронный мозг звездолета, а мозг, в зависимости от полученной информации, вносил соответствующие коррективы в траекторию космолета. Одновременно работала дублирующая система, контролировавшая выводы главного электронного мозга. Автопилот вносил изменения в траекторию лишь тогда, когда вычисленные поправки в обоих случаях совпадали.

Карранса прежде всего посмотрел на инфралокатор: его выпуклый градуированный экран был совершенно чист — пространство впереди "Ренаты" на сотни тысяч километров свободно… На этом гигантском отрезке пути космолету ничто не угрожало, его орбиту не пересекало ни они одно небесное тело.

Карранса удобнее устроился в кресле перед главным пультом. Равномерный басовитый гул автофиксатора навевал легкую дремоту.

Так прошло полтора часа.

Вдруг на пульте замигал зеленый огонек. Автофиксатор тоже перешел на высокие тона. Что-то случилось!.. Карранса моментально подобрался, готовясь к еще не известной опасности. Прежде всего — спокойствие. Не волноваться! Быстрый взгляд на инфралокатор подтвердил, что путь впереди свободен. Возможно, ионные двигатели? Проверим. Нет, двигатели работают нормально, в соответствии с заданным режимом.

Напряженный взгляд Каррансы лихорадочно скользил по длинным рядам циферблатов и шкал, и ни один прибор не сообщал ему ничего тревожного.

Ага, наконец! Опытному глазу Каррансы хватило десяти секунд, чтобы обнаружить, в чем дело. Скорость! Он не поверил своим глазам. Подскочил к зеленоватой шкале. Сомнения не было: яркая оранжевая точка, которая показывала скорость корабля, немного отклонилась от вертикальной линии, которая обозначала заданную нормальную скорость "Ренаты", и медленно поплыла влево… Скорость звездолета падала. Правда, уменьшение скорости было относительно небольшим — чувствительный прибор регистрировал изменения скорости, составлявшие миллионную долю секунды.

Главное сейчас — определить причину падения скорости.

Перед взволнованным Каррансой вспыхнул экран видеофона. Капитанский вызов!

Лицо Петра Брагина было встревоженное.

— Что там у вас, Карранса? Почему включился сигнал малых отклонений от курса?

— Падает скорость корабля.

— Цифры!

— Пока за сорок секунд скорость уменьшилась на три десятимиллионных процента.

— И дальше уменьшается?

— Да.

— Причины?

— Пока что не могу найти.

— А как главные приборы?

— Все показывают полный порядок.

— Хорошо, сейчас буду у вас. Еще одно…

— Слушаю.

— О том, что случилось, никому ни слова.

— Хорошо.

Карранса вытер вспотевший лоб. Еще раз окинул взглядом стройную шеренгу приборов на пульте: над каждым успокаивающе светились зеленые огоньки. А спидометр? Карранса взглянул на него с тайной надеждой, что оранжевой точки уже нет, что она снова слилась с вертикальной линией на шкале. Но оранжевая точка горела, к тому же она отдалилась от вертикали еще на несколько миллиметров.