Космический беглец

 В третий том (“Космический беглец”) первого пятитомного блока Антологии мировой фантастики включены произведения французских фантастов, романы Луи Тириона “Несгибаемый коммодор”, Петера Ранды “Космический беглец”, Стефана Вула “Объятые страхом” и Джимми Гийо “Сферы Рапа-Нуи”, а также несколько небольших рассказов.

 Оформление блока рассчитано на то, что при размещении составляющих его книг в определенном порядке (слева направо: “Оружие-мутант”, “Течение Алкиона”, “Космический беглец”, “Оружие забвения” и “Стрела Аримана”) их корешки составят один общий рисунок, представляющий собой символ этого блока.

На рубеже 50-х годов в социокультурной жизни Франции произошло одно весьма примечательное событие: накатил, сметая своих европейских предтеч и родственников, “девятый вал” американской “сайенс фикшн” (SF). Термин в стране прижился, поскольку “содержал французские компоненты и был легок в произношении”, но быстро выяснилось, что он “обманчив и двусмыслен”: в силу грамматических особенностей языков он понимался французами как “воображаемая наука” (т.е. напрямую связывался в сознании с Ж.Верном;, а англо-американцами как “научная беллетристика”. Посему, продолжал рассуждать в указанном духе один из специалистов SF Жерар Диффло, “формула, сочетавшая науку и беллетристику, казалась нежизнеспособной”, напрямую зависимой от соотношения се составляющих - знания и крылатого вымысла. Но в итоге, вынужден был он признать, этот жанр расцвел и во Франции [1].

Об “американском вызове” в эти годы пишет в своем фундаментальном труде “Панорама SF: темы, - жанры, школы, проблемы” и Жан ван Эрп. “В 1952 г., - пишет он, - французы в своей массе открыли для себя существование романов, в которых действие разворачивается как в Пространстве, так и во Времени, где жонглируют галактиками и измерениями, заново создают буквально все, как историю, так и общество, - и это был шок, волны от которого так и не улеглись”. Он пытается даже объяснить это явление: “В каждом французском писателе более или менее дремлет сын Флобера или внук мадам де ля Файетт. Он - наследник романтической традиции, которая требует копания в персонаже, подачи его в цвете, выписывания обстановки, анализа поведения действующих лиц. Но такой подход, в сущности довольно неспешный и извилистый, не подходит авантюрному роману. А SF, по крайней мере в завязке, должна выступать в качестве такового, если она стремится обрести максимально большое число сторонников, множить ряды своих читателей, распространяться вширь, навязывая себя все новым и новым слоям публики”.

Разумеется, речь не идет о чьих-то субъективных ошибках или о генетической предрасположенности национальных литератур к той или иной форме творчества. Поднят вопрос о становлении и путях развития универсального для нашего века социально-культурного феномена - SF-литературе, понимаемой как художественный синтез науки и воображения, об одной из мощных составляющих современного образа жизни на Западе. Степень вызревания научно-технической революции как объективной основы этого процесса исторически предопределило то обстоятельство, что SF состоялась сначала в США, экономически наиболее развитой в ту пору стране мира, с последующей экспансией жанра в его нынешних формах в ослабленную войнами и всякого рода потрясениями Европу.

В этом контексте понятна горечь французов в связи с “интервенцией” SF из США в середине века. Ведь их чрезвычайно богатая на полет фантазии литература во многом вдохнула жизнь в это дитя, но роды приняли другие. Потребовалось известное время, чтобы осознать, что Ж.Верн “использовал физику”, а Г.Уэллс “выдумывал ее” (признание самого великого француза), и что если “в течение столетий наука и техника и могли вдохновлять тогдашних рассказчиков, то это никогда не было делом систематическим и длительным”, и что только в 20-е годы в США, когда многие тенденции беллетристики “были аннексированы научным воображением”, и родилась современная SF (Ж.Диффло).

Не претендуя на исчерпание темы, попробуем в телеграфном стиле определить место и роль “французских родителей” SF.

Так, по оценке одного из самых серьезных у нас исследователей жанра Ю.Кагарлицкого, “фантастика вступила на путь, с которого она уже

не свернет… нащупала основы своего метода… определила свою роль в духовней жизни общества… осознала свою связь с наукой и зависимость от нее” в лице Ф.Рабле (1494-1533) и Волтера (1634-1778) [2]. Сирано де Бержерак (1619-1655) с его блестящим произведением “Иной свет, или Комическая история о государствах и империях Луны” (1650) с незаконченным продолжением, названным “Государство Солнце”, выступает - даже у требовательного Ж.Гаттеньо - в качестве “одного из подлинных” предшественников SF”. В 1780 г. Себастьян Мерсье написал фантастический роман “Год 2240”, а в 1787-1789 гг. были изданы тридцать шесть томов “Выдуманных путешествий”, по существу первый сериал, близкий по духу к SF.

Блистательному вымыслу отдали дань такие корифеи французской литературы, как Оноре де Бальзак, А.Франс, Г.Флобер, А.Мюссе, Ги де Мопассан, Ж.Санд, В.Гюго, Э.Золя, А.Дюма и др. [3] Одним из общепризнанных отцов-основателей SF справедливо почитается Жюль Верн (1828-1905). Стало уже трюизмом подсчитывать, сколько прозорливых идей содержалось в ста девяти томах его сочинений [4]. К непосредственным творцам современного SF, несомненно, следует отнести и Ж.Рони-ст. За одиннадцать лет до Г.Уэллса он описал борьбу землян с пришельцами, причем не с заимствованной, как у английского классика, из земных аналогов формой жизни, а скорее с кибернетическими устройствами с кристаллоподобной структурой, орудовавшими лазерной установкой, испепелявшей предметы на расстоянии (“Ксипехузы”, 1887).

Подлинной “вакханалией воображения” назвал французскую литературу конца XIX-начала XX в. исследователь SF Ж.Диффло. Назовем лишь несколько имен: П.Бенуа, А.Робида (к тому же один из первых иллюстраторов-фантастов), П.Жиффар, Ж.Тудуз, К.Анэ, Ле Фор, Графиньи, Ле Руж, Ж.Ля Ир, М.Леблан, Г.Леру, К.Фаррер, Р.Тевенен (задолго до “Слэнов” А.Э.Ван Вогта он поднял тему травли “сверхчеловека” в обществе), А.Сувер (лет за восемьдесят до Ж.Фармера преподнес эротическую фантастику), А.Моруа (его влияние на SF США неоспоримо), М.Ренар и др.

Однако к середине XX в. Франция утрачивает заглавную роль в формировании современных форм SF. Причины того - в особенностях исторического развития страны. Как считает Ж.Гаттеньо, ни Ж.Верн, ни Г.Уэллс не имели учеников или имитаторов в западноевропейской SF, которая застыла на “авантюрном повествовании, слегка приперченном волшебством науки”. И все же стоит отметить неординарных писателей: Ж.Спитца, Р.Баржавеля, Б.Вьяна и других.

В этом смысле Франция на рубеже 50-х годов в известном смысле и в самом деле оказалась “под SF-опекой” США (Ж.Диффло). В 1952 г. одна из ведущих газет “Франс диманш” броско напечатала через всю страницу: “Внимание, французы! Появилась SF! Она за год до Хиросимы предсказала рождение атомной бомбы…” [5] В страну хлынул поток зрелой американской SF (первыми были переведены Г.Ф.Лавкрафт, А.Э.Ван Вогт, М.Лейнстер, Р.Брэдбери, К.Саймак). Быстро появились достаточно крупные специализированные на тематике SF журналы: “Галакси” (1953), “Фиксьон” (1953), серии “Антисипасьон” (изд. “Флев нуар”, 1950), “Рейон фантастик” (изд. “Галлимар и Ашетт”, 1952), “Презанс дю фютюр” (изд. “Деноэль”, 1953), существовавшие вначале фактически исключительно на американском материале.

Но это отнюдь не означало кончины французской школы SF. Практически тут же начались поиски своего лица на новом витке жанра. Помимо серьезных публикаций на эту тему уже в 1952 г. появилась “Серия 2000”, опиравшаяся целиком на национальные кадры. Она сыграла роль своеобразного катализатора для французских фантастов. В 1958 г. стал выходить чисто французский SF-журнал “Сателлит”. В 1959 г. как попытка самоутверждения вышла первая антология французских авторов-фантастов. Возродились старые (например, имени Ж. Верна в 1958 г.) и появились новые премии за выдающиеся произведения (в т.ч. “Премия им. В.Гюго” в 1953 г., “Гран При” в 1954 г., “Гран При французской SF” в 1975 г., Международная премия имени Ж.Рони-ст., присуждается с 1985 г., “Гран При за воображение”, присуждается с 1992 г. и т.п.). Расширился круг издательств, заинтересовавшихся SF-тематикой, все чаще стали печатать французских фантастов. Появился ряд новых журналов, интересных серий и подборок (например, “В ином месте и завтра” в 1969 г.), упорядочилась публикация англо-американских авторов (чего стоит хотя бы 12-томная “Большая антология SF”, появившаяся в середине 70-х годов). Образовываются клубы, созываются национальные конгрессы, выпускаются комиксы, устраиваются тематические выставки любителей-фантастов.