Король треф

Агата Кристи

Король треф

Перевод Клиновой Елены

– Иной раз правда, - со вздохом пробормотал я, перевернув страницу газеты, - бывает гораздо невероятнее любого вымысла.

Сознаюсь честно, особой оригинальностью это замечание не блистало. Но как ни странно, я заметил, что смог заинтересовать моего друга. Склонив к плечу аккуратно причесанную голову, напоминавшую сваренное вкрутую яйцо, маленький бельгиец аккуратно снял двумя пальцами приставшую к безукоризненным брюкам пылинку, и заметил,

– Как это тонко подмечено! Ах, мой милый Гастингс, да вы в душе философ! Я всегда это подозревал!

Ничуть

не подавая вида, что заметил едкую нотку сарказма в его голосе, я нечаянно смахнул на пол газету, которую собирался отложить в сторону.

– Вы уже успели прочитать утренний выпуск?

– Конечно. И, кстати, после этого сложил газету аккуратнейшим образом, при этом не швыряя ее на пол, как это только что сделали вы, мой дорогой! А все ваша беспорядочность и отсутствие метода!

(Прошу заметить - наиболее отвратительная черта Пуаро. Вообще, надо сказать, что Метод и Порядок - это два божества, которым он поклоняется. Больше того, иногда он доходит до того, что все свои успехи объясняет именно приверженностью к порядку и собственному методу).

– Догадываюсь, что и вы тоже читали об убийстве Генри Ридбурна, импрессарио. Именно эта статья и заставила задуматься, что такое правда. Но правда не только иной раз бывает более странной, чем любой вымысел - она еще порой и гораздо более драматична. Попытайтесь представить себе семейство Орландеров - самая что ни на есть добропорядочная английская буржуазия. Отец, мать, сын с дочерью - да в Англии тысячи таких семей! Мужчины каждое утро отправляются в Сити, женщины присматривают за домом. Жизнь их год за годом протекает мирно, даже скучно. И вот прошлым вечером они все вместе сидят в гостиной своего загородного дома в Дэйзимид, Стритеме и как обычно играют партию в бридж. Вдруг без предупреждения распахивается настежь французское окно* и в комнату врывается какая-то женщина. Ее серое шелковое платье покрыто пятнами крови. Незнакомка успевает прошептать только одно слово "Убийство" и без чувств падает на пол возле их ног. Возможно, ее лицо показалось им знакомым - это ведь была Валери Сен-Клер, знаменитая танцовщица, чье появление в Лондоне вызвало настоящую сенсацию!

_______________

* Французское окно - доходящее до пола двустворчатое окно.

– Это ваше предположение, - спросил Пуаро, - или так написано в газете?

– Видите ли, в статье изложены одни только факты. Но драматичность ситуации поразила меня с первого взгляда!

Пуаро задумчиво кивнул.

– Жизнь человека просто невозможна без драмы. Гораздо чаще, чем это бросается в глаза. Запомните это, Гастингс. Однако этот случай кажется мне довольно интересным. Тем более, что, как я подозреваю, мне придется этим заняться.

– В самом деле?

– Да. Сегодня утром мне позвонил один джентльмен и попросил о встрече. Он сказал, что действует от имени герцога Поля Маранья.

– Но какое он имеет отношение ко всей этой истории?

– Ах, Гастингс, похоже, вы не уделяете внимания вашим английским бульварным листкам! Тем самым, которые просто обожают пикантные скандальчики из категории "одна маленькая птичка прочирикала мне..." и так далее. Вот, смотрите.

Я увидел, как его коротенький палец ткнул в одну из статей.

– "На самом ли деле один иностранный герцог и известная танцовщица питают друг к другу нежные чувства? И понравится ли некой леди обручальное колечко с бриллиантом?"

– И теперь,

чтобы подвести итог вашему драматическому повествованию, продолжал Пуаро, - могу подтвердить, что мадемуазель Сен-Клер и была той самой незнакомкой, которая потеряла сознание на ковре в гостиной дома в Дэйзимид.

Я пожал плечами.

– Благодаря тому единственному слову, которое смогла прошептать мадемуазель прежде, чем лишилась чувств, оба Орландера, отец и сын, развили бурную деятельность, - высокопарно продолжал Пуаро.
– Один поспешил за доктором, чтобы оказать помощь юной леди, пережившей, по-видимому, страшное потрясение, другой помчался за полицией. Рассказав в участке обо всем, что произошло, он в сопровождении полицейских отправился в Мон Дезир. Это прелестная вилл неподалеку от Дэйзимид, принадлежит она мистеру Ридбурну. Репутация его, между нами, Гастингс, была в последнее время изрядно подпорчена. Там они и нашли этого великого человека - он лежал в библиотеке, и череп его был расколот словно гнилая тыква.

– Надеюсь, мне удалось в точности передать ваш стиль, Гастингс, - с добродушной усмешкой добавил Пуаро.
– Простите, мой друг, я не хотел вас обидеть... Ах, вот и мсье герцог!

Наш титулованный клиент, однако, почему-то предпочел представиться графом Феодором. Это был немного странный на вид молодой человек, высокий и худощавый. Мне бросился в глаза слабый, безвольный подбородок, характерная линия рта, свойственная всем Моронбергам и черные, горевшие каким-то яростным исступлением глаза настоящего фанатика.

– Мсье Пуаро?

Мой друг отвесил изящный поклон.

– Мсье, я попал в беду...трудно представить себе что-то более ужасное!

Пуаро небрежно махнул рукой.

– Я понимаю ваше волнение. Ведь мадемуазель Сен-Клер, насколько мне известно, ваш очень близкий друг. Я не ошибся?

Ответ герцога был на удивление прост.

– Я надеюсь, что она станет моей женой.

Пуаро откинулся в кресле, изумленно вытаращив открыв глаза.

Герцог, не обращая на него внимания, продолжал:

– Я не первый в нашей семье, кто решается на морганатический* брак. Мой брат Александр благодаря своему браку лишился всех прав на корону. Но мы с вами, мсье Пуаро, живем в просвещенный век, более свободный от сословных предрассудков, чем это было раньше. К тому же мадемуазель Сен-Клер можно считать особой, вполне достойной меня по рангу. Вам доводилось слышать, что о ней говорят?

– Ходили какие-то романтические истории о ее якобы благородном происхождении - вещь, кстати, вполне обычная в театральной среде. Мне доводилось слышать, что она то ли дочь ирландской поденщицы, то ли русской великой княжны.

– Первое, конечно, сплетня, - заявил молодой человек, - но во втором случае так оно и есть. Валери вечно делала из своего происхождения тайну, но я догадался. Впрочем, это было не трудно. С первого взгляда понятно, кто она. К тому же, мсье Пуаро, я верю в такую вещь, как наследственность.

– Я тоже в нее верю, - задумчиво пробормотал Пуаро.
– И уж коль скоро вы заговорили об этом, могу признаться, что мне порой доводилось наблюдать весьма любопытные вещи, между нами, конечно... Но вернемся к делу, ваша светлость. Что вам угодно от вашего покорного слуги? Чего вы опасаетесь? Могу я говорить откровенно? Что-нибудь связывает мадемуазель Сен-Клер с разыгравшейся драмой? Она ведь, несомненно, знала Ридбурна?