Итоги № 10 (2013)

Божьей милостью

/ Политика и экономика / Наше вс

Историк Алексей Беглов: «Утилитарное отношение к Церкви сохранялось при всех Романовых»

Современную Русскую православную церковь часто упрекают в сервильности по отношению к власти. Впрочем, упреки эти имеют многовековую историю. Ведь за три столетия правления Романовых в России выстроилась беспрецедентно жесткая система давления государства на Церковь. О том, как и почему это происходило, «Итогам» рассказал историк религий, старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН Алексей Беглов.

— Алексей Львович, насколько кардинально менялся социальный статус православной церкви на протяжении обозримой российской истории?

— С конца XIII века и до рубежа XVI и XVII веков Церковь берет на себя множество функций и обязанностей. По мысли историка Игоря Смолича, в этот период она становится воспитателем. Всего — и русского народа, и государства, и культуры, и политической мысли. Монастыри выступают как культурные центры и хозяйственные единицы, выполняют экономическую роль. А потом начинается Смута, которая перетряхивает строй госвласти и начинает менять ее отношения с Церковью. При Михаиле Федоровиче, первом из Романовых, государственные органы начинают играть все большую роль в функционировании церковного организма. Поначалу это воспринимается как естественный ход вещей, но постепенно вызревает конфликт.

— Первая реальная попытка узаконить факт вторжения в церковную жизнь связана с Соборным Уложением…

— Когда царем становится Алексей Михайлович, он принимает этот первый свод русских законов. Уложение узаконивает элементы этого вторжения в виде Монастырского приказа. Формально он берет на себя часть судебных функций, но на самом деле это косвенно касается и функций управления церковным имуществом, прежде всего земельным. Естественно, это породило оппозицию, самым ярким выразителем которой стал патриарх Никон. Он вообще попытался доказать преобладание патриаршей власти над царской.

— Это не напоминает вам папские амбиции?

— Сам Никон, видимо, действительно испытывал влияние этих идей, но в целом государственнических претензий у русской церкви тогда не было. При этом главным нервом полемики для Никона было именно Соборное Уложение с Монастырским приказом, упомянутым в 13-й главе. Приказ, как считал патриарх, вторгался в каноническую сферу Церкви: раньше был святительский суд, а теперь — светский! Никон принялся фактически шантажировать Алексея Михайловича своим уходом. Патриарх занимал настолько непримиримую позицию, что восстановил против себя значительную часть боярства, решительно поддержавшего царя. На Соборе 1666—1667 годов Никона осудили и отправили в ссылку. Но царская власть все равно вынуждена была пойти на уступки. Была приостановлена, правда, как оказалось, временно, работа Монастырского приказа. То есть свершилось то, за что боролся Никон.

— Одновременно была проведена церковная реформа. Без полного ритуального единения русской церкви с греческой невозможно было говорить о Москве как о «третьем Риме».

— Обрядовая реформа была нужна Алексею Михайловичу

и всей тогдашней московской элите. Политические взгляды царя, его виды на себя как на наследника Византии, защитника всего православия, заставляли стремиться к такому тождеству русской и греческой веры. С Востока поддерживали его планы. Греческие иерархи и купцы прямо говорили Алексею Михайловичу: «Да будеши новый Моисей, да освободиши нас от пленения…» Везде, начиная от Малороссии и до Константинополя, был греческий обряд, надо было и Русь приводить к общему знаменателю. К тому же иерархия и просвещенное духовенство стремились упорядочить религиозную жизнь. Напрашивается параллель с католической иерархией, которая принимала меры в борьбе с протестантской Реформацией. И там и здесь налицо попытка урегулировать народное благочестие. На все это наложилась обрядовая реформа. Плюс еще напряженная политическая ситуация. Образовался сложный узел, который требовалось разрубить, и государство принялось это делать, подчиняя себе Церковь.

— Вы имеете в виду Петровскую эпоху?

— Поначалу у Петра I никакой программы относительно Церкви не было. Смерть патриарха Адриана и учреждение царем Святейшего синода разделяют двадцать лет. Прежде всего Петр хотел наложить руку на патриаршие вотчины, на казну Церкви. И это было сделано. Еще при Адриане в обход патриарха начали назначать людей в патриаршие приказы, которые управляли церковным хозяйством. На места ставились государевы люди, которые смотрели за казной.

В абсолютистском государстве началась новая фаза переподчинения Церкви со стороны власти. Во время зарубежных поездок Петр четко усваивает идею, что он, монарх, — посредник между Творцом и своими подданными. Это хорошо видно из списка книг, которые он заказывает к переводу для царевича Алексея. Петр синтезирует идеи, полученные в Европе, и уже видит себя не в контексте Святой Руси, где существует баланс патриаршей и царской власти. Царь ощущает себя абсолютным монархом государства, которое должно вобрать в себя и Церковь.

Сначала он восстанавливает Монастырский приказ, который берет на себя хозяйственное управление Церковью, а затем передает его в ведение Святейшего синода, который появляется в 1721 году. В Синоде должны были заседать исключительно духовные лица. При Петре I — не только иерархи, но и архимандриты с протоиереями.

Через год после учреждения Синода вводится должность обер-прокурора. Он никогда не являлся членом Синода и был поставлен царем «вне» и «над» ним. Как писал Петр I, избрать его надо из трезвых офицеров, чтобы смотрел за порядком. Нужно сказать, характерная для Петра фраза. Характерная своей неясностью прежде всего. Что такое «порядок»: в делопроизводстве или в том, чтобы члены Синода бороды друг другу не драли? Если в делопроизводстве, так должен быть не просто непьющий офицер, а человек с головой трезвой...

На протяжении всего XVIII века развертывается борьба между синодалами и обер-прокурорами. Обер-прокурор — не министр, он станет им в XIX веке, а тогда он выглядел странной фигурой. Никто не понимал его точное место в государственной машине. Тем более что синодалы сохраняют до конца XVIII века право личного доклада императору.

Вплоть до XVIII века в приходах в целом сохранялась традиция выбора священнослужителей прихожанами. Епископ же всегда назначался патриархом, а потом — Синодом. В какой степени в этом участвует царская власть? При Петре I — очень активно. Царь старается поменять кадровую политику как минимум в отношении епископата. Например, он отдает явное предпочтение епископам-малороссам и замещает ими великороссов в российских епархиях. Церковные иммигранты не только более просвещенные, но и более лояльные царю…