Шрифт:
— Кто у нас на девятом?
— «Эстет»… простите, товарищ капитан, Агальцов —десять минут тому назад он включил в розетку и доложил, что видел своими глазами удивительное и редкое явление природы—шаро вую молнию больших размеров на расстоянии примерно полу километра.
— След на контрольно-следовой полосе?
– КСП на участке проходит по ложбине, там и и сухое-то время мокро, а сейчас — озеро должно быть… След обнаружен у сломанной ольхи, что над ручьем. Агальцов решил молнию проследить. Пока бежал, молния исчезла в лесу, тогда он немного углубился в тыл, тут и увидел след. Он его Лапником закидал, чтобы не смыло, и к розетке бегом. Задача, ему поставлена: держать след, пока не прибудет Гомозков с МушкеттР
—Так…
«На девятом — это плохо. – думал Стриженой, — плотный лес с густым кустарником, два оврага, ручей, выводящий к
старому замку. И Агалцюв………. Молодой, неопытный солдат… «Эстет»-… Придумают же.-» Капитан быстро оделся, оглядел старшину. Тот стоял, выпятив грудь, всем видом показывая, дто готов возглавить поиско вую .группу. «Не потянет,, — мелькнула мысль, — пятьдесят два года, три ранения, две контузии. Пойду сам. Обидится старик. Отца вспомнит. Потом объясню…» '— Ива Степанович, — мягко сказал Стриженой, — остане тесь за меня. Оповестите все пограничные наряды, позвоните соседям. Сообщите в отряд о нарушении. И вот еще что — Гордыню с Даниловым к старому замку…
Старшина опустил голову.— Есть…
— А я с «тревожной».., Буду звонить…
Туман и мелкий моросящий дождь. Хуже погоды не придут-, маешь. А ведь еще не шумела осенняя ярмарка листопада, не кричали в небе журавли, хотя осень и чувствовалась в звонкости воздуха по утрам, в шорохе усыхающих на болоте камышей, в легкой багряности осиновых листьев. А дни-то какие
стояли — тихие, солнечные. И вдруг, словно по чьему-то приказу, погода изменилась в одну ночь. Заволокло небо и заморосил нудный затяжной дождь. Из распадков и низин хлынул туман и укутал горы в плотную вату.
Пятый год пошел, как Стриженой принял заставу, а все не привыкнет к таким вот природным метаморфозам.
Внезапный порыв ветра рванул космы тумана, и провода антенны натянулись и тягуче заябедничали ветру: «Сты-нем, стын-ннем». В тумане прошелестели чьи-то большие крылья.
И аистам не спится. Тревога разбудила птиц. Счастливая застава, говаривали в отряде, — на трубе гнездо аисты свили. А оно, гнездо это, еще до войны было, а потом при отце, когда он принял заставу, аисты вернулись.
Мысли об отце знакомым теплом толкнулись в сердце, и оно защемило застарелой болью.
Отец. Он погиб здесь такой же дождливой осенью. Случилось это в тысяча девятьсот сорок девятом году. Пограничники и истребительные отряды из местных комсомольцев теснили и дробили банды националистов-бандеровцев. Самолеты выслеживали дымы костров в глухих лесах, местные люди проводили воинские подразделения сквозь непроходимые болота, крестьяне отказывали бандитам в продовольствии. Осенью сорок девятого их разгромили. Отдельные банды стали прорываться через границу. Целью ставилось — пробиться в Западную Германию. Самый короткий путь туда был через территорию Чехословакии. Прорыв границы осуществлялся сразу в нескольких местах. Удар одной из банд пришелся на заставу капитана Павла Стриженого. Высланное подкрепление задержалось в пути — бандеровцы взорвали мост через горную реку. Застава, поднятая в ружье, заняла оборону на участке от старого замка до стыка с соседней заставой. Два часа длился неравный бой. Бандитов сдерживал ручной пулемет, за которым лежал сам начальник заставы. Его поддерживал огнем автомата сержант Ива Недозор. Древняя разрушенная башня замка прикрывала пограничников. Оуновцы открыли по башне огонь из минометов, а выкатившийся невесть откуда грузовичок, обложенный мешками с песком, почти вплотную приблизился к развалинам замка, и оттуда застрочил из двух спаренных пулеметов. Капитан приказал Недозору подорвать грузовичок с пулеметами гранатами, сам же сменил позицию и внезапно ударил по врагу из-под козырька сохранившейся крыши. Двумя связками гранат сержант подорвал бандеровский «броневик», но был ранен в плечо и в голову и потерял сознание. Стриженой, трижды раненный залетавшими под каменный козырек осколками, продолжал сдерживать банду, пока пущенная бандеровским снайпером пуля не сразила его. А вскоре подоспела помощь из отряда, и банда была почти вся поголовно уничтожена. …«Тревожная» группа ждала во дворе— Агальцов;.. — сказал Гомозков, нарушая раздумья коман дира.
– Где?
— Справа, в сорока метрах от поворота.
Капитан приказал остановиться и выскочил из машины. На темной стене леса тускло мерцала яркая точка. –«Курит!»
Капитан выслушал доклад подошедшего пограничника, спросил:— Курили?
— Курил, товарищ капитан, — опустил голову солдат, — захолодился на одном месте, –вода кругом.
— Гомозков, займитесь следом… А вы… — Стриженой смерил Атаяьцова строгим взглядом, — покажите место, где видели шаровую молнию.
— Есть…
Агальцов повел .рукой в сторону болотца.— Сперва она пришла от границы, а дальше –я не видел.
— Какая она была, когда вы ее обнаружили? Опишите…
— Когда увидел, вроде как фара у «газика», только больше в размерах и поярче. Туман был, товарищ капитан… Много не увидишь. Хотя по манере все это напоминает Клода Моне, знае те, есть такой французский художник. Так вот, у него Нотр-Дам написан в сплошном тумане, получилось вроде видения, ирреаль но все — вроде есть и вроде пригрезилось.
— А если без Моне, — усмехнулся капитан, — не пригрези лась вам, Агальцов, эта самая молния?
— Никак нет. Я в том месте, где молнию засек, лес обследо вал. Деревья в округе подпалены… Слышите, пахнет…
«Вот тебе и первогодок, — подумал Стриженой, — и с обонянием у него полный порядок, и времени даром не терял». Во влажном воздухе стойко держался запах горелого дерева. Подошедший Гомозков доложил:
— След часовой давности, товарищ капитан, размер обуви сорок три, сапоги с подковами, новые. Рост нарушителя за метр восемьдесят пять, вес… вес за сто сорок, товарищ капитан, остальное только Мушкету известно.
— Так… Говоришь, с подковами сапожки. На счастье подков ки приколотили, Гомозков, а? И вес… А может быть, нес он что-нибудь… След нужно искать, Глеб. По ручью ведь пошел.
— По ручью, товарищ капитан.
— Значит, где-нибудь выйдет. Возьмешь Агальцова и вверх. Я еще побуду здесь. И вниз спущусь…
— «Попрыгунчик», товарищ капитан?
— Не знаю, Гомозков. Нужно посмотреть, что на КСП в лож бине. Держи связь с заставой. Там Недозор…
— Есть держать связь с заставой.