Шрифт:
Мишарин Борис Петрович
Иллюзионист
ИЛЛЮЗИОНИСТ
Спертый воздух переполненной камеры следственного изолятора еле заметным дымком слоился по небольшому пространству. Если кто-то проходил по узкому коридорчику между шконок, то за ним вился хорошо заметный с боков в лучах от зарешеченного окна шлейф смеси дыма, газов и пыли.
Старый зэк, смотрящий по камере, по кличке Сорока, постоянно курил и кашлял. Кашлял ночами, не давая спать подозреваемым, обвиняемым
– Раньше бывало, менты частенько Иллюзиониста задерживали, оформляли в СИЗО, как положено, на два месяца сначала, но он никогда этот срок не отбывал. Всегда выходил раньше.
– Стукач что ли?
– спросил один из зэков.
– Сам ты стукач, - ответил Сорока, - это Иллюзионист, - он поднял палец вверх, - понимать надо, человек уважаемый. Так вот, когда он был в камере, то дверь никогда не закрывали, и всегда присутствовал свежий воздух из коридора.
– Ладно тебе, Сорока, чего байки травишь...
– Байки...
– ухмыльнулся Сорока, - молоды вы еще, жизни не знаете. Менты и дубаки его уважали, не беспредельничали, в хатах порядок был, все по закону. Посидит месячишко и на волю, но порядок наведет железный. Совсем мальчишкой был, когда первый раз его увидел, а последний раз... мне уже лет пятьдесят было, а ему все время тридцать.
Дверь камеры отворилась, вошел новенький. Сорока лежа сощурил свои подслеповатые глазки, сел на шконке.
– Зрение уже не то...не Виктор Борисович случаем?
– А-а, это ты, Сорока, все никак завязать не можешь, а говоришь зрение...
Сорока вскочил, согнал соседа по койке, положил свой матрац и вежливо пригласил новенького:
– Проходите, Виктор Борисович, ваше законное место, я помню, что вы у стеночки любите. Сколько лет, сколько зим...
Новенький расположился, прилег на шконку.
– Что-то душно у вас, надо бы дверь открыть, проветрить.
– Организуем, Виктор Борисович, организуем, - обрадовался Сорока, - слинял - открыл дверь, - бросил он шестерке.
– Как я ее открою?
– Толкни и откроется - сам Иллюзионист к нам пожаловал, - пояснил Сорока.
Шестерка подошел, толкнул, дверь действительно открылась, потянуло свежачком.
– Ну, что я говорил - живем, братва!
– воскликнул Сорока.
Сокамерники удивленно разглядывали вновь прибывшего - расположился на койке старшего по камере, сам Сорока предложил учтиво - новый пахан, значит. И дверь открылась, не трепался старый зэк. Но надо поглядеть еще.
Коридорный обернулся, увидел открытую дверь в камеру, охнул, подбежал, глянул - все на месте, закрыл дверь на задвижку, вздохнул. Склероз что ли? Рановато...
– Вот так теперь все время будет, - пояснил Сорока, - дубак будет закрывать дверь, а мы открывать...
Коридорный сел на свой стульчик, прикрыл веки. Тишина... он задремал. Очнулся, глянул - опять открыта дверь в камеру. Но теперь он помнил, что точно закрыл ее. Подошел к двери, заглянул внутрь - все на месте. Он не стал выяснять,
– Дубак - он и есть дубак. Как теперь станет объяснять начальству, что дверь открывалась несколько раз?
Зэки с уважением глядели на Иллюзиониста, но не понимали, что происходит, каким образом открывается дверь? Режимники обыскали камеру, ничего не нашли и сменили коридорного. Другой, после нескольких попыток закрыть дверь, не стал нажимать тревожную кнопку, сидел на стульчике и смотрел молча, готовый вызвать подкрепление в любой момент. Но утром доложил начальству о произошедшем и был отправлен на медицинскую комиссию, никто не поверил ему из руководства.
Иллюзиониста увезли на допрос, и СИЗО успокоился - дверь более не открывалась. Зэки спрашивали Сороку, как это делает Иллюзионист, но он и сам не знал, отвечая, что Иллюзионист - есть иллюзионист.
* * *
Конвой ввел его в кабинет, снял наручники и удалился. Следователь пригласил присесть.
– Подозрение в подделке документов с вас снимается, Виктор Борисович, паспорт действительно оказался настоящим. Но нанесение телесных повреждение средней степени тяжести и сопротивление сотруднику полиции остается. Не желаете признать свою вину?
– Я не виновен, полицейский меня оговаривает, - ответил Иллюзионист.
– В таком случае мы проведем сегодня между вами очную ставку, - пояснил следователь и пригласил полицейского в кабинет.
После заполнения "паспортной части" протокола, следователь попросил сначала полицейского рассказать, что произошло на самом деле.
– Патруль ППС доставил задержанного гражданина Иллюзиониста в отдел полиции по подозрению в подделке паспорта. На вид ему тридцать лет, а по паспорту шестьдесят. Вполне обоснованное подозрение. Я был дежурным оперативником и задержанного привели ко мне. В ходе взятия объяснения с гражданина Иллюзиониста он внезапно ударил меня кулаком по лицу, причинив телесные повреждения, которые зафиксированы в медицинском учреждении. Это все.
– Что можете рассказать вы, гражданин Иллюзионист?
– спросил следователь.
– Действительно меня задержал патруль ППС, доставил в отдел и к дежурному оперативнику, все так и было.
– Вас доставили к капитану полиции Воротникову Павлу Сергеевичу, - решил уточнить следователь.
– Да, но я тогда не знал его фамилии, он не представился, не показал удостоверение, был не в форме, а в гражданской одежде. Но я находился в отделе полиции и сам не просил предъявить документы. Он кричал на меня, угрожал, что посадит надолго, предлагал сотрудничество, если я выдам подпольный цех по изготовление паспортов, то дело замнет. Я не бил полицейского, это оговор и понятия не имею, где и кто нанес ему эту травму.