Гипнотрон профессора Браилова

Фогель Наум Давидович

ГИПНОТРОН ПРОФЕССОРА БРАИЛОВА

Научно-фантастическая повесть

ОГЛАВЛЕНИЕ

1. Непонятное заболевание 2. Профессор Браилов 3. Электрический король Америки 4. Профессор Эмерсон доволен 5. Случай в море 6. Лосев нервничает 7. Заметка 8. В бане 9. Звонок из клиники 10. Гипнотизировать может каждый 11. Почему остолбенел Монасеин 12. Каскад будет работать безотказно 13. Универсал 14. Джон Митчел торопит 15. Дежурная нога осьминога 16. Лекция с демонстрацией 17. У порога извечной тайны 18. Генератор действует 19. Джим Догерти

открывает глаза 20. Великие идеи приходят внезапно 21. Эксперимент в клинике профессора Коробова 22. УНГИ-16 23. Чрезвычайное событие 24. Добрый гений 25. Внезапное исчезновение 26. Кошмары и ассоциации 27. После испытания 28. Последний допрос 29. Пресс-конференция профессора Браилова

Советский ученый профессор Браилов со своими учениками работает над изобретением аппарата, усыпляющего на расстоянии. По мере усовершенствования этого аппарата. открываются все большие и большие возможности использования его для лечебных целей.

Схему аппарата Браилова, путем шпионажа, добывает американский нейрофизиолог Эмерсон. Подстрекаемый своим шефом и друзьями из военного ведомства, Эмерсон разрабатывает сверхмощный генератор сонного торможения, испытания которого на секретном полигоне заканчиваются блестяще. Но к этому времени профессору Браилову удается создать мощный нейтрализатор пагубных излучений и, таким образом, обезвредить чудовищное детище Эмерсона.

По ходу развития сюжета автор знакомит читателя с рядом интересных функций головного мозга, раскрывая в популярной форме физиологическую сущность сна и сновидений, летаргического сна, лунатизма, внушения, гипноза и других <таинственных> проявлений высшей нервной деятельности человека.

1. НЕПОНЯТНОЕ ЗАБОЛЕВАНИЕ

В семье Шведовых поселилась тревога Она росла, росла, пока не охватила целиком сначала мать, а потом и отца. С Володей творилось непонятное.

Началось как будто с пустяка. Примерно недели две тому назад, сидя за завтраком, Володя сказал:

– Знаешь, па, у нас в доме, по-видимому, поселились духи.

Отец, улыбнувшись, посмотрел на сына. Володе исполнилось шестнадцать. Он учился в десятом классе, был отличником, несмотря на то, что много времени уделял общественной работе. Крепкий, всегда жизнерадостный, он любил пошутить.

– Духи? С каких это пор ты стал верить в нечистую силу?

– Нет, правда. Уснул я вчера около одиннадцати. И вот снится мне, будто я сижу на пляже, без шляпы, на самом солнцепеке. Жарко - сил нет. Хочу подняться, чтобы окунуться, и не могу. Напрягся изо всех сил, дернулся и... проснулся. Ноги как деревянные.

– Залежал, наверное,- сказала мать, приготовляя бутерброд с ветчиной.

– Может быть,- согласился Володя.- Но не это главное.

– А что же главное?
– насмешливо глядя на сына, спросил отец.

– Лампочка. Настольная лампочка. Лежу и вижу: загорелась она вдруг. Сначала еле заметно. Волосок - чуть розовый. Потом ярче, а вилка выключена, свисает с тумбочки.

– Померещилось.

– Нет, не померещилось. Я даже вилку в руки взял.

– А дальше что?
– спросил отец,

отхлебывая чай.

– А ничего. Погорела она минуты полторы-две и потухла.

– Ноги-то отошли?- спросила мать.

– А я о них и позабыл.

– Приснилось это тебе все,- сказал, подымаясь из-за стола, отец.

– Я утром, когда проснулся, сам решил, что приснилось: чудес не бывает... Ну, я пошел, у нас сегодня до занятий редколлегия,- и Володя вприпрыжку выбежал из комнаты.

Никто этому факту значения не придал. А спустя два дня Володя, явно встревоженный, зашел к отцу в кабинет.

– Знаешь, папа, лампочка сегодня опять горела.

– Выключенная?

– Выключенная. Это уже точно, что не во сне я видел, а наяву,- тоже точно. Вот, ущипнул себя даже. Видишь, крепко: синяк остался.

Отец помолчал немного, вертя галстук в руках.

– Ладно, когда опять эта чертовщина тебе привидится, покличь меня,- сказал он, стараясь ничем не проявить охватившей его тревоги.

Матери отец ничего не сказал. Стоит ли волновать ее из-за пустяков? Переутомился, видно, парень. Надо будет в школу зайти, поговорить с классным руководителем, директором, чтобы разгрузили малость. Десятый класс - всетаки не шутка.

Через несколько дней он спросил сына:

– Ну как, перестала баловать твоя лампочка?

– Перестала,- усмехнулся Володя.- Я, знаешь, за нею слежку учинил.

– Напрасно это,- нахмурился отец.- Забудь.

А в тот же день, около полуночи, Володя, бледный, с расширенными от волнения зрачками, вошел к отцу и пробормотал:

– Горит... Опять горит. Выключенная.

Ивану Игнатьевичу стало не по себе.

– Пойдем, посмотрим на это чудо-юдо,- сказал он, подымаясь из-за стола.
– Ну, чего ты переполошился, глупенький? Пойдем. Мы сейчас твоих проказников-духов выведем на чистую воду.

Он обнял сына за плечи и пошел с ним по коридору в его комнату.

Настольная лампа стояла на тумбочке, вилка висела в воздухе. На стене против окна четко вырисовывался светлый треугольник - отражение уличного фонаря.

– Потухла, - прошептал Володя.

– Вот и хорошо, что потухла. А чтобы всякая нечисть не смущала юные души, мы эту лампу уберем подальше от греха.

С этими словами Иван Игнатьевич взял лампу и, обмотав шнур вокруг подставки, понес ее к себе, бросив на ходу сыну:

– Ложись спать, уже поздно.

Утром, после ухода Володи, он сказал жене:

– Надо бы с Володькой к врачу зайти: неладно у него с нервами.

Но Володя категорически отказался. <Я? К врачу? Этого еще не хватало!>

На следующую ночь, едва только в доме уснули, из Володиной комнаты послышался громкий топот. Отец с матерью удивленно переглянулись. Иван Игнатьевич, набросив халат, пошел к сыну. Перепуганная мать заспешила вслед за ним. Сухо щелкнул выключатель. Верхний свет залил комнату. Володя, в трусах и майке, стоял на коврике у постели и маршировал на месте, энергично размахивая руками. Лицо его выражало недоумение, смешанное с испугом.