Шрифт:
Ван Вогт Альфред & Халл Мейн
ГАМБИТ НЕВИДИМКИ
Этот высокий широкоплечий человек сел на рейсовый космический корабль на одной из малоизвестных планет в группе звезд под названием Хребет.
Эти звезды расположены близко к «верхнему» концу Млечного Пути и образуют длинную прерывистую цепочку, которая указывает концом на Землю. С Земли они видны в телескоп как маленькая яркая гроздь. Но из Черного Пятна Киджиона, которое находится намного правее этих звезд, Хребет прекрасно виден как пунктирная линия —
Транспортное обслуживание в этом районе космоса плохое. Раз в неделю межзвездный лайнер проносится по этой цепи звезд, делая остановки о заявкам, заранее полученным от сотрудников транспортного агенства, работающих на нескольких десятках малоизвестных планет. Долетев до конца Хребта, корабль направляется к главному транстортному центру этой части космоса, Дильбау-3, где можно пересесть на более крупные корабли, направляющиеся на далекую Землю.
Полет до Земли занимает около трех недель, и каждый, кто ездил по свету столько, сколько я, скоро узнает, что самое интересное в дороге смотреть на пассажиров, которые входят и выходят на остановках.
Вот почему я так быстро заметил этого гиганта. Еще до того, как новый пассажир перешел к нам на борт с посадочного корабля, который с огромной скоростью поднялся к нашему лайнеру, зависшему на высоте примерно ста тысяч миль над планетой, я увидел, что это не простой человек.
На это указывал его багаж — множество ящиков, которые один за другим поднимали на борт краны. Рядом со мной один из офицеров корабельной команды изумленно выдохнул, обращаясь к другому офицеру:
— Господи боже, это уже девяносто тонн!
Его слова заставили меня выпрямиться и взглянуть на эту картину с ещё большим интересом: на таких лайнерах запрещается перевозить товары, а для личного багажа девяносто тонн многовато. Первый офицер заговорил снова:
— Мне кажется, кто-то набил здесь карман и летит домой на Землю. Смотри! Это же Джим Рэнд!
Это действительно был Джим Рэнд.
У меня есть своя маленькая теория насчет таких живых легенд космоса, как этот человек. По-моему, свои самые большие и самые известные подвиги они совершают благодаря своей репутации.
Конечно, нужны начальный толчок, неисчерпаемый запас энергии и мужество, но это приносит лишь миллионы стеллоров. Довести состояние до миллиардов таким людям помогает репутация.
Мои размышления прервал знакомый низкий и звучный голос Джима Рэнда:
— Вы, там — здравствуйте! — поприветствовал он меня. — Я думаю, что мы знакомы, но не могу вспомнить, кто вы такой.
Он остановился в нескольких футах от меня и пристально в меня всматривался.
Рэнду было около пятидесяти лет, он носил маленькие усы, и его нос был немного свернут на бок. Похоже, этот нос был когда-то сломан и потом залечивался в полевых условиях. Это небольшое искривление нисколько не уродовало Джима Рэнда, даже напротив — оно странным образом придавало выражение силы его лицу. Глаза у Рэнда были зеленовато-голубого цвета.
Я прекрасно знал, что чувствовал Рэнд: люди, с которыми я однажды встречался, при новой встрече всегда пытаются понять, знают они меня или нет. Случается, что бессилие памяти совершенно выводит их из себя, и тогда мне самому приходится напоминать им обстоятельства нашего знакомства. Иногда я это делаю, иногда нет.
На этот раз я ответил:
— Вы правы, мистер Рэнд: меня представил вам один наш общий друг, когда вы без регистрации организовывали шахты в Гуурду. Ваш ум в это время был, вероятно, занят чем-то более значительным. Меня зовут Дельтон, Крис Дельтон.
Его взгляд стал каким-то странно неподвижным.
— Возможно, это так, — сказал наконец Рэнд, — но я не думаю, что смог бы забыть человека с вашей внешностью.
Я пожал плечами: мне всегда так говорят — и одновременно заметил, что лицо Рэнда прояснилось.
— Вы не могли бы встретиться со мной примерно через час в гостиной? Может быть, у нас найдется о чем поговорить.
Я кивнул.
— Буду счастлив.
Рэнд ушел. Я следил за тем, как этот высокий могучий человек шагал по ярко освещенному коридору, а носильщики катили за ним на тележках несколько чемоданов и сумок.
Он ни разу не оглянулся назад.
Пол под моими ногами завибрировал от работы двигателей: огромный корабль готовился к взлету.
— Да, — говорил мне Джим Рэнд через полчаса, — я все бросил. Ухожу на покой, кончаю со своими делами, и навсегда. Больше никаких сомнительных сделок. Я купил имение, собираюсь жениться и завести детей, словом, перехожу к оседлой жизни.
Мы сидели в гостиной корабля и уже сдружились больше, чем я считал возможным. В этой огромной роскошной комнате, кроме нас, почти никого не было: пассажиры ушли, услышав первый звонок к обеду.
— Не хочу казаться циником, но скажу вам то, что давно не новость. Вы это сами знаете. Весь этот здешний мир — неосвоенные планеты, огромные богатства, чернота и простор космоса — считают, что это впитывается в кровь человека — И настолько холодно, насколько мог, я закончил:
— В данный момент самое важное в вашей жизни то, что как минимум два, а возможно, и четыре человека наблюдают за вами.
— Да, я это знаю. Они здесь с тех пор, как мы вошли, — сказал Джим Рэнд.
— Вы знаете их?
— Вижу первый раз в жизни — и плевать мне на них. Пять лет назад или даже в прошлом году я мог бы беспокоится по поводу того, что это может значить. Но теперь нет: я покончил с делами. Я это твердо решил. У меня все спланировано.
Он снова опустился в кресло, большой, подвижный, с прекрасной реакцией, и улыбнулся мне с едва заметным выражением удовольствия в глазах.
— Я рад, что вы летите на этом корабле, хотя по-прежнему не могу вспомнить нашу предыдущую встречу. Мне было бы скучно одному среди этих мелких людишек, — он широко повел своей огромной рукой.