Шрифт:
Глава первая
Таня проснулась раньше всех. Посмотрела на мобильник. Полседьмого утра. До завтрака - еще два с половиной часа. До начала обхода - все три. А перевязка уже потом..
В коридоре больницы, белом и всегда до блеска вымытом, звучали шаги. Тихо погромыхивали крышки
Обручальное кольцо доктор носил на левой руке. Иногда, бездельничая и куря во дворе, Танька гадала. что же случилось с Константином Львовичем? Из-за чего он развелся с женой? Есть ли у него дети? Платит ли он алименты? Да пускай даже и платит, но ведь и получает немало!
Девушка понимала, что в настоящий момент у нее нет ни одного шанса обратить на себя внимание доктора, который, к тому же, не имел к ней ни самого малого отношения. Танька в его глазах, конечно же, была очередной безликой куклой. Таких в этой клинике очень много.
Но уже сегодня ситуация изменится.
Через несколько часов с Таньки снимут бинты, и вот тогда…
После операции Танька так и не видела себя в зеркале. Теоретически она стала красавицей. Теперь у нее - нос с горбинкой. И скулы она приподняла. Хорошо, что решилась. А то уже тридцатник скоро, а жениха - нет и в помине.
Лицо под бинтами чесалось и горело огнем. Танька изнывала. Ей хотелось поглядеть на свое отражение в зеркале. Но бинты и маску под ними снимать было категорически нельзя.
Танькино лицо заживляли препаратами со специальными бактериями. Эти маленькие твари боялись света. Перевязки происходили в полной темноте. Медсестры запретили даже щупать лицо. Танька изнывала.
Иногда ей казалось, что бинты у нее на лице шевелятся, словно под ними находилось что-то живое. Запах из-под бинтов исходил тоже не самый приятный.
- Не переживайте, - ласково улыбался во время обходов хирург Михаил Андреевич, оперировавший Таню.
– Изумительно нормальные симптомы заживления. И чесаться должно. И запах… А что же вы хотите? Это же верминобактерии!
Название у бактерий было, конечно, смешное. Вермишель напоминало. К тому же и вермишель в больничной столовке подавали часто.
Танька нащупала в тумбочке сигареты. Курить до завтрака вредно, но как еще скоротать долгие часы, когда и проспаться вроде рано, и не заснешь уже.
К тому же в обратную сторону мог проходить симпатичный Константин Львович, заканчивавший ночное дежурство. У него могут кончиться сигареты.
Проходя мимо большого зеркала, посмотрела на отражение. Как есть человек-невидимка из старого фильма.
Порою, когда у Таньки кончались сигареты, она ходила за ними в палатку за больничной оградой. Продавцы не обращали на нее никакого внимания.
- Мы тут и не таких фантомасов видали, - услышала как-то Танька.
А вот случайные, ничего не подозревающие прохожие, при Танькином появлении, бывало, вздрагивали. Это было забавно.
Однажды вечером Таня выходила из палатки, и ее увидел мальчик лет пяти, который как раз направлялся туда вместе с мамой. Та была одета с вопиющим шиком. При виде Тани ребенок застыл. Казалось, он потерял дар речи, он окаменел. Таня расслышала, что он тоненько поскуливает. Мама принялась истерично трясти его за плечики, с ненавистью зашипела что-то вслед Тане.
Инцидент произвел на девушку гнетущее впечатление. Конечно, она была ни в чем не виновата. Но вдруг этот ребенок заикаться потом начнет? Но и мамаша тоже - дура. Не знала, что ли, что у больницы «фантомасы» водятся?
Таньку не покидало впечатление, что она откуда-то знает и этого мальчика, и его надменную гусыню-мамашу. Этого не могло быть. Таня совершенно определенно видела их впервые в жизни. Но ощущение не проходило.
Покурив, она вернулась обратно в палату, легла и неожиданно быстро заснула.
Ирина старалась не нервничать и курила прямо в салоне. Ромка заходился воплем на заднем сиденье. Орал как младенец. А ведь пять с половиной лет, пора бы и повзрослеть…
- Хватит орать, а то сейчас обратно в больницу вернемся!
– процедила сквозь зубы Ирина.
Когда ее эффектный, алый Chrysler PT Cruiser встал в пробке при выезде с Третьего Транспортного на Ленинский, Ирина повернулась к сыну.
- Ну, что с тобой, Ромочка?
– натужно проворковала она.
Причина для того, чтобы сменить гнев на милость имелась. Шикарный брюнет в стальном BMW X5. Брюнет заинтересованно смотрел на Ирину. Пробка предстояла долгая, могло даже состояться знакомство. На виду у брюнета Ирина не имела никакого права орать на ребенка. Хотя и хотелось.
- Тети этой все боишься?
Рома, хныкая, кивнул. Его трясло. Он по-настоящему дрожал, хотя начало сентября выдалось теплым, и даже жарким.
- Глупыш! Тете просто операцию сделали, на лице. Была тетя уродкой, а станет теперь красавицей. Помнишь ведь сказку про Зо… про гадкого утенка?
- Она страшная. Я боюсь.
- Да брось! Зачем ее бояться?
- Мама! Ты не слышала, а она мне шептала!
- Господи! Да что ж она шептать могла такое?
- Она мне прошептала: «Я иду за тобой. Я убью тебя!»
- Так…
Ирина почувствовала, что ее тоже начинает трясти. Вернуться, что ли? Найти тварь, которая угрожала малышу? Отхлестать по свежепрооперированым щекам, чтобы швы расползлись?
Хотя найдешь ее, как же…Они там, в отделении, все одинаковые.