Шрифт:
Сколько пройдено и осталось преодолеть, мы не знаем. Как не ведаем того, что произошло на Базе. Основная часть подразделения осталась далеко позади, в реабилитационном центре.
Те, кто не выдержал испытания.
Мы обсуждаем план действий. Ева предлагает разделиться на две группы по восемь человек.
Нас шестнадцать.
Полтора десятка "спасателей", как выражаются в социуме. Хотя вытаскивать кого-то/что-то из неприятностей, решать проблемы и входит в компетенцию, работа "спасателем" имеет и иные стороны.
Мы —
Будьте спокойны, мы приходим вовремя!
Вот уже шестьдесят два года…
Ровно столько лет назад мы были одним человеком. Теперь же он — отряд из шестнадцати.
Командир предлагает мне вернуться на Базу.
— Посмотри на свою ногу! — говорит она, — У тебя мало времени.
— Два часа, — уточняю я, глядя на холоднеющую конечность.
— Как вы откроете Ворота? — интересуюсь я.
— Поможешь?
— Да, — вздыхаю я с сожалением, а Ева улыбается.
Том, Крис, Альберт и Шеннон вернутся на Базу вместе со мной. Остальные продолжат путь.
Шеннон обрабатывает рану на моем левом бедре.
— Мы не стареем, но умереть можем запросто, — смеется она, смазывая рану пятипроцентным раствором йода.
Я молчу и, когда кожи касается ватный тампон с раствором, пытаюсь отвлечься от происходящего. Пытаюсь не закричать.
— Ничего, — успокаивает меня Шеннон, вводя в рану салфетку, смоченную раствором, — на Базе тебя быстро в порядок приведут! Через пару дней и шрама не останется.
Сейчас я говорить не могу.
Она продолжает:
— У тебя пара часов, чтобы добраться до Базы живым.
— Возможно, не успею…
— Плюс-минус тридцать минут, — добавляет она, будто не слышит.
— Обнадеживает, — вздыхаю я, наблюдая, как, раскрыв рану крючками, Шеннон сначала удаляет из нее экссудат, затем промывает (Furacilini 4,0; Aquae destillatae. 200,0; M.F.Solutio).
— Повезло.
— В чем? — спрашиваю.
— В том, что заражения нет!
Действительно, думаю, обойдемся асептической повязкой.
Рана обработана, и я достаю из рюкзака запасной скафандр: прежний никуда не годится. Шеннон помогает мне переодеться.
Я предпринимаю очередную попытку связаться с Базой, но тщетно. Ева погрузилась в глубокие раздумья.
Как будто решение зависит от нее.
Как будто у нас есть выбор.
Связь с Базой пропала именно в тот момент, когда сломался корабль. На устранение неполадки времени, конечно же, нет. Поэтому приходится влачиться через равнину при +56 °C. Цель — проверить обстановку в Энергоблоке, выяснить причину потери связи и, соответственно, доложить об изменениях на Базу.
Так было три часа назад.
Эта планетка никогда не вызывала во мне восхищения. Она — место гибели, по меньшей мере, пятидесяти кораблей и около двух сотен человек. Шестьдесят два года назад, уставший от постоянных потерь социум принял проект "Locus", хотя к мутациям, по правде говоря, это не
Это произошло 15 октября 2009 года.
Ее звали Евангелина.
Теперь это — шестнадцать человек. Разных и одинаковых одновременно, биологический возраст которых не превышает тридцати лет. Одно НО: мы можем скончаться от любой, даже самой незначительной царапины. Если у обычного человека вероятность летального исхода от полученного огнестрельного ранения составляет примерно 80 %, у нас — 98,6.
Если порежете палец, вам почти ничего не грозит. Я, если не предпринять необходимых мер, умру через пять часов. В зависимости от степени сложности повреждения, ткани начнут разрушаться гораздо интенсивней одновременно протекающей регенерации.
У всего в мире есть две стороны: хорошее — обратная сторона плохого, плохое — скрытое хорошее и т. д.
Таков закон.
Такова расплата за бессмертие и активацию дополнительных двадцати процентов умственного потенциала.
Мы нужны социуму постольку, поскольку можем служить ему эффективно, а главное, вечно, заменяя собой все ранее существовавшие подразделения на этой планете.
Солнце медленно падает за горизонт, и, кажется, вот-вот скроется из виду.
Темнеет.
Командир отдает приказ.
Пятеро из нас отправляются на Базу, одиннадцать — продолжат путь.
Возможно, мы видим друг друга в последний раз.
— Как самочувствие? — интересуется Том.
— На пару часов! — отвечаю с воодушевлением.
Том смотрит на меня, а я продолжаю влачить свои, утопающие в песке, ноги, игнорируя усиливающуюся с каждой минутой боль.
Кое-где, из-под сыпучей породы выглядывают идеально отшлифованные плиты — останки древних сооружений. На забытой Богом планете некогда существовала разумная раса. Каждый год люди снаряжают археологические экспедиции, но места раскопок упорно хранят молчание, по найденным экспонатам можно составить разве что самые пространные суждения о предыдущих эпохах. Торчащие из грунта каменные плиты ежегодно подвергаются не одному десятку исследований.
Безрезультатно.
Столбик термометра спускается все ниже и ниже и теперь едва достигает двадцати выше нуля. Мы преодолеваем равнину в молчании. Тишина, периодически нарушаемая лишь порывами ветра, равным слоем растекается по зеркалу сознания. Ноги утопают в горячем песке. Кое-где выглядывают погребенные под грунтом идеально отшлифованные плиты — плод чьего-то труда.
Мы спускаемся вниз по склону и снова оказываемся в окружении сыпучей породы.
Дело в том, что впадины и кратеры — самые безопасные места на планете. Поэтому База расположена значительно ниже поверхности.