Шрифт:
— Да это же Земля, смотрите, говорю вам — Земля! Мы сейчас над Африкой, а вон там Мадагаскар виднеется. А вот и Аравийский полуостров — неужто не узнаёте?
— Тише, тише… Умерьте эмоции, — успокоил капитан. — Да, похоже, но если это Аравия, то где Суэцкий канал? Его с такого расстояния невооружённым глазом различить можно. И молчит планета, в эфире ничего, кроме грозовых разрядов.
— Все параметры совпадают с Солнечной системой, даже Луна на месте.
— Совпадают только до орбиты Юпитера. А вместо Сатурна с его кольцами какая-то
— Так точно! Расхождение в тысячные доли процента. Чуть меньше углекислого и сернистого газа, а это списывается на пониженную вулканическую активность.
— Или на отсутствие промышленных выбросов, — добавила врач экспедиции.
— Не городите ерунды! — планетолог был непреклонен. — Даже двести лет назад, когда промышленность коптила, что есть мочи, все заводы мира выбрасывали в воздух меньше сернистой кислоты, чем один завалящий вулканишко. Вредные выбросы это мелочь, гораздо страшнее другие экологические катастрофы, прежде всего — разливы нефти и вырубка лесов. Смотрите, какие здесь огромные озоновые дыры над полюсами, а у нас их почти не осталось! А почему? На Земле вырублены амазонская сельва и сибирская тайга, а ведь леса дышат и кроме кислорода выделяют прорву метана. Сила Кориолиса относит его к полюсам, где и образуются озоновые дыры. Наличие озоновых дыр — признак здоровья планеты. Я думаю, мы нашли копию Земли, где по какой-то причине не возник разум. Нам дана вторая попытка начать жизнь в единении с природой.
— Может быть дана, если здешний животный мир хоть сколько-то напоминает земной, — добавил биолог.
Виток за витком исследовательский звездолёт «Дух пустыни» накручивал вокруг столь счастливо найденной планеты. Астрофизические данные были идентичны земным, ландшафт совпадал до мелочей, и только вмешательства человека не было заметно. И как следствие внизу процветал животный мир. Даже нечёткая телеметрия со спутник-зондов показывала удивительное богатство живых существ. Стада копытных бродили не только по саванне и прериям, но и в азиатских степях и по Среднерусской равнине. В шхерах Норвегии гнездились миллионы бескрылых гагарок, в бухтах Командорских островов плескались стеллеровы коровы или кто-то очень на них похожий. На Таймыре, в реликтовой тундростепи бродили мамонты, а птичье богатство Новой Зеландии со спутников было просто не разглядеть.
Пришло время прямой разведки.
Планетарный бот отделился от «Духа пустыни» и по пологой спирали пошёл вниз. Команду бота составляли три человека: биолог, планетолог и один из навигаторов. Предстояло отобрать пробы растительности и живых существ, после чего вернуться обратно.
Челнок опустился на равнине, подальше от лесов, болот и прочих мест, могущих таить опасность. Опускались безо всяких шумовых эффектов, не потревожив покой степных обитателей.
Люк распахнулся, планетолог первым спрыгнул на
— Оружие! — напомнил навигатор.
— Вот ещё! Ни один хищник не станет нападать на незнакомое существо, если рядом есть привычная пища. Здесь нам ничто не грозит, даже возбудителей местных болезней можно вышибать простым пенициллином. Резистентные штаммы ещё не появились.
Биолог выбрался следом во всеоружии пробоотборников и с карабином наперевес. Навигатор остался в капсуле, прикрывать товарищей.
— Мятлики, овсец! — выкрикивал биолог. — Обычные травы средней полосы. Уверен, если бы мы сели южней, нашли бы ковыль.
Через пару минут исследователь переключился на насекомых. Жук мягкотел, пара муравьёв, неосторожно попавшийся кузнечик. Затем биолог передал ловушки и контейнеры напарнику и поправил на плече карабин.
— Я бы не стал здесь стрелять, — произнёс планетолог. — Эта идиллия не предполагает стрельбы.
— А как я, по-вашему, добуду экземпляр для изучения? Сафари не будет, но одно животное забить необходимо.
Непуганые звери подпустили охотника едва не вплотную. Если хищник на незнакомое существо не нападает, то травоядные, особенно в стаде, не будут его бояться, пока не поймут, что незнакомец опасен.
Выстрела не было, только негромкий треск, как от электрического разряда. Жертва ткнулась мордой в траву. Остальные даже не бросились бежать, лишь опасливо отошли в сторонку. Биолог подбежал к добыче, склонился над тушей.
— Это же тур! — закричал он. — Дикий предок нашей коровы. На земле они вымерли тысячу лет назад!
— Интересно, когда он вымрет здесь? — пробормотал планетолог.
Негромкий треск, как от электрического разряда прервал его мысли, затем последовал хлопок и вспышка — это взорвались батареи карабина в руках биолога. Биолог выронил оплавленные остатки оружия и упал лицом на брюхо тура.
Первым среагировал навигатор. Челнок окутался мерцанием защитного поля.
— Высокотехнологичная атака! — крикнул пилот. — Биолог убит. Срочно взлетаю!
Следующая фраза предназначалась уже планетологу:
— Дуй сюда! Проход открою!
Планетолог не слышал. Задрав голову, он смотрел в небо. В бездонной синеве, там, где должен был находиться невидимый «Дух пустыни» медленно расплывалась чёрная клякса взрыва. Следом хрустнуло ещё раз, и посадочный модуль, защищённый, казалось бы, от всего на свете, вспух изнутри клубами пламени.
Этого пасущееся стадо не выдержало, животные кинулись наутёк, как от степного пожара.
Планетолог, сбитый с ног взрывом, медленно поднялся. Бежать было некуда, спасаться не от кого. В помрачённую голову с трудом входило понимание: стреляли не по людям, стреляли по оружию, а он, не взявший даже ножа, остался невидим и теперь будет подыхать здесь, неопределённо долго и безо всякой надежды, что когда-нибудь его найдут.
— Сволочи! — закричал он, потрясая кулаками. — Сволочи! Будь проклят этот ваш заповедник!