Шрифт:
В купальне еще почти никого не было. Всего лишь несколько продавцов из магазинов, спешивших выкупаться до конца обеденного перерыва. К трем часам они ушли.
Потом со стороны моста Гарибальди и моста Сикста начали подходить настоящие клиенты. Через каких-нибудь полчаса весь песчаный пляжик между забором и поплавком кишмя кишел народом.
На качелях сидел мальчишка на вид лет десяти, худенький, нескладный, с широким светлым чубом, изможденным личиком и большим ртом, с которого никогда не сходила улыбка. У него болело ухо, оно сильно
Мальчик незаметно поглядывал на меня, не решаясь попросить, чтобы я его раскачал. Я подошел к нему и спросил:
— Хочешь, чтоб я тебя подтолкнул?
Он весело кивнул головой и заулыбался еще шире.
— Смотри, я тебя подкину высоко! — предупредил я его, смеясь.
— Ничего, — ответил он.
Я подтолкнул качели, и он закричал другим мальчишкам:
— Эй, ребята, смотрите, как высоко я лечу!
Через пять минут он уже снова сидел на неподвижных качелях и на этот раз не ограничился взглядами.
— Эй, брюнетик, — сказал он мне, — ну-ка, подтолкни еще!
Кончив качаться, он слез с качелей и подошел ко мне. Я спросил, как его зовут.
— Нандо, — быстро ответил он.
— А прозвище?
Он поглядел на меня в нерешительности, улыбнулся и покраснел. Потом решился.
— Драндулет, — сказал он.
Плечи у него были обожженные, красные, словно их опалило не солнце, а жар болезни. Он сообщил мне, что они у него чешутся.
Теперь поплавок у Орацио походил на цирк: кто поднимал штангу, кто качался на кольцах... Многие переговаривались, добродушно подсмеиваясь друг над другом, отпуская шуточки и остроты. Несколько человек пошли к трамплину и начали прыгать в воду — головой вниз, винтом, сальто-мортале. Я тоже поплавал у быков моста Сикста.
Через полчаса, вернувшись на пляжик, я увидел Нандо, сидевшего верхом на перилах поплавка. Он окликнул меня.
— Эй, — крикнул он, — ты умеешь грести?
— Немножко, — ответил я.
Он обратился к сторожу:
— Сколько стоит взять лодку?
Тот даже не удостоил его взглядом; казалось, он говорит не с мальчиком, а с водой, над которой склонился, привязывая лодку, притом говорит с раздражением.
— Пятьдесят лир в час за двоих.
— Ого! — присвистнул Нандо, по-прежнему улыбаясь. Потом он исчез в раздевалке, но вскоре опять появился и улегся рядом со мной на песке, как старый знакомый.
— У меня есть сто лир, — объявил он.
— Твое счастье, — ответил я ему, — а я сижу на мели.
— Что значит «на мели»? — спросил он.
— Это значит, что у меня нет ни гроша, — объяснил я.
— Почему? Разве ты не работаешь?
— Нет, не работаю.
— А я думал, что работаешь.
— Я учусь, — сказал я ему, чтобы не вдаваться в долгие объяснения.
— И тебе ничего не платят?
— Я сам должен платить за учение.
— Ты умеешь плавать?
— Да, а ты?
— У меня не выходит: я боюсь. Я вхожу в воду только до пояса.
— Пошли выкупаемся?
Он кивнул и побежал за мной, как
Подойдя к трамплину, я достал резиновую шапочку, которая у меня была заткнута за пояс трусов.
— Как это называется? — спросил он, показывая на нее.
— Купальная шапочка, — ответил я.
— Сколько стоит?
— Я заплатил за нее в прошлом году четыреста лир.
— Какая красивая! — сказал он, натягивая себе на голову шапочку. — Если бы мы были богатыми, моя мама купила бы мне такую.
— Вы бедные?
— Да, мы живем в бараках на Виа Казилина.
— А как же это сегодня у тебя в кармане сотня?
— Я ее заработал — таскал чемоданы.
— Где?
— На вокзале.
Но прежде чем ответить, он некоторое время колебался: может быть, это была ложь, возможно, он попрошайничал — с такими худыми и слабыми ручонками ему не под силу было поднять и нетяжелый узел. Я посмотрел на его гноящееся ухо и подумал о сыром бараке, в котором он живет. Сняв с него купальную шапочку, я потрепал его по волосам и спросил:
— А в школу ты ходишь?
— Хожу, учусь во втором классе... Теперь мне двенадцать, но я пять лет проболел... Что ж ты не идешь в воду?
— Сейчас прыгну с трамплина.
— Прыгай винтом, — крикнул он, когда я уже отталкивался.
Я сделал весьма посредственное сальто и двумя взмахами достиг берега.
Вода у берега была тинистая, в ней плавали гниющие водоросли и отбросы.
— Почему ты не прыгнул винтом? — спросил он.
— Ладно, сейчас попытаюсь.
Я никогда в жизни не прыгал винтом, но попробовал, чтобы доставить ему удовольствие. Я нашел его на берегу, он был очень доволен.
— Классный прыжок! — сказал он.
Посреди Тибра какой-то парень выгребал против течения на лодочке, похожей на каноэ.
— Подумаешь, большое дело так грести, — сказал Нандо, — а сторож еще не хотел давать мне эту лодку!
— Ты когда-нибудь греб? — спросил я его.
— Нет, но чего тут уметь?
Когда парень на каноэ, сильно гребя двухсторонним веслом, проплывал довольно близко от трамплина, у которого мы стояли, Нандо подбежал к самой воде и, перегнувшись через перила, сложив руки рупором, заорал что есть мочи:
— Эй, парень, возьми меня в лодку!
Тот ему даже не ответил. Тогда Нандо, по-прежнему весело улыбаясь, снова подошел ко мне. Но в этот момент я увидел своих товарищей и пошел вместе с ними. Они сели играть в карты в маленьком баре на поплавке, а я стал смотреть, как они играют.
Вдруг снова появился Нандо. В руках у него был иллюстрированный журнал.
— На, читай, — сказал он мне. — Это мой.
Я, чтобы сделать ему приятное, взял журнал и начал его просматривать. Но вошедший в бар Орацио, не говоря ни слова, вырвал журнал у меня из рук и, с меланхолическим видом усевшись в сторонке, углубился в чтение. Это была одна из его шуток. Я рассмеялся и вновь стал следить за игрой. Нандо подошел к стойке.